Протоинквизитор посмотрел в мою сторону.

— Встань, брат Ростислав.

Я поднялся со своего места.

Конференц-зал, в котором мы собрались, примыкал к личным покоям Хуана Мартинеса. Компактное шестиугольное помещение. Куполообразная прозрачная крыша, небо с плывущими облаками, едва уловимое мерцание купола и точки зависших на пределе видимости дирижаблей. Впрочем, всё это могло транслироваться по видеоэкранам, технологии позволяют.

К слову, зал охранялся Церберами.

А это значит, что безоговорочного доверия к своему окружению у Мартинеса нет.

— То, что мы сегодня наблюдали, — произнёс глава инквизиторов, — выходит за грани моего понимания. Это удивительно… для нашего мира. Но я рад, что обстоятельства свели нас вместе. И что ты, брат, в своё время был направлен Советом в Туровскую духовную семинарию. За твои заслуги… Супрема выдаст наградную нашивку и чёрно-синюю рясу. Доступ к нашим сокровенным тайнам будет расширен.

— Благодарю, Ваше Святейшество, — я почтительно склонил голову.

— При переходе на восьмую ступень посвящения, — продолжил Мартинес, — ты не имеешь права сохранять текущий сан. Поэтому мы переводим тебя в категорию отцов. Да будет так.

— Да будет так! — эхом откликнулись кардиналы.

— Если у кого-то есть возражения, — протоинквизитор обвёл тяжёлым взглядом соратников. — Высказывайте их сейчас.

Никто не посмел перечить воле Его Святейшества.

— Приступаем к совещанию, — глава Супремы кивком разрешил мне сесть. — Давайте кратко, по делу. Глубокоуважаемый Льока Юпанки, как вы оцениваете сложившуюся обстановку?

Мы расположились за кольцеобразным столом.

При кажущемся равенстве, рассадка указывала на превосходство одних над другими. Мойра сидел по правую руку от Мартинеса, отец Маркус — по левую. Дальше с двух сторон полукругом разместились кардиналы и прочие высокопоставленные лица. Я сидел практически напротив Его Святейшества.

Льока выглядела невозмутимым.

Подозреваю, это не первый кризис со времён основания общества Кормчих.

— Нынешнее столкновение, — начал Юпанки, — доказывает, что Закон Меча фактически перестал работать. И виной всему цепочка событий, приведшая к открытию Врат. Мы разрешили применение запретных технологий в Пустоши. Могущественные правительства, концерны и кланы построили там оружейные заводы, наладили производственные цепочки, ощутили своё превосходство. Даже если мы победим в этой битве, не факт, что сумеем восстановить контроль над ситуацией.

Инквизиторы потрясённо молчали.

— Чтобы отрезать поток опасных вооружений, — добавил Льока, — потребуется закрыть Врата. Но это невозможно, пока колониями управляет Администратор.

— И что же нам делать? — растерялся один из кардиналов.

— Придётся запретить огнестрельное, ракетное и тому подобное оружие в Пустоши, — ответил Льока. — Или договориться о закрытии Врат с Администратором, если отцу Ростиславу… хм… удастся победить нашего общего с Предтечами врага.

Я понял, что речь идёт о Живом Хаосе.

— Возвращаясь к текущим событиям, — сказал мойра, — отмечу, что… всё не так уж плохо. Вы видели мощь отца Ростислава. Мятежники могут получить достойный отпор. Сейчас мои коллеги вынуждают империю Наска стянуть к городу своих одарённых, чтобы совместно с нами ликвидировать противника. Радарные установки вокруг Кауачи уничтожены ракетными ударами, но остались ясновидцы, телепаты и кое-какие ресурсы за пределами плато. Кормчие прямо сейчас расконсервируют устройство… которое позволит нам обнаружить все пусковые установки тронутых.

Интересно девки пляшут, как сказал бы господин Иванов.

Получается, отступники бьют по Супреме откуда-то издалека, за сотни или тысячи километров, а их даже нельзя вычислить!

— Кроме того, — отчеканил представитель Совета Мойр, — мы занялись редактированием судеб некоторых лиц, соприкасающихся с уже выявленными отступниками. Вероятности начнут складываться самым неблагоприятным образом для тех, кто всё это организовал. У меня всё.

Мартинес поблагодарил Льоку за выступление и предоставил слово отцу Маркусу.

Глава Ордена Паладинов сразу приступил к делу:

— Мы отозвали бойцов с ключевых направлений. Лучшие отряды летят в сторону Кауачи, прыгуны уже здесь. Но мы ограничены скоростью доступной авиации. Одним из первых, я полагаю, прибудет отец Бронислав. Это случится через десять часов.

По залу прокатился вздох облегчения.

Бронислава и его команду считали машиной смерти, без которой многие чувствовали себя неуверенно. Даже каратели со стажем, прошедшие через десятки штурмовых операций, не могли похвастаться столь внушительным послужным списком.