И тут возникает главный парадокс, с решением которого Предтечи не справились. Как известно, те же домоморфы могут создавать любую неорганику из протоматерии, но… как только эти вещи оказываются за пределами машины, они распадаются. Это происходит из-за особого силового поля, которое генерируют домоморфы. Поле стабилизирует субстанцию, из которой смонтирован Бродяга.

Но Живой Хаос пошёл дальше.

Освоив различные преобразования, искусственный разум вступил на путь истинного творца.

И всё же, никто не может понять, чего сейчас добивается Хаос. Монстр вычищает все локации с мыслящими организмами, опустошает целые миры, постоянно расширяется и совершенствуется. Изредка выпускает на волю жутких тварей, убить которых непросто даже отряду подготовленных архимагов. Хаос ни с кем не контактирует, не договаривается, не выдвигает требований. Бывшее оружие методично опустошает иные миры — и это всё, чем оно занимается. Возможно, это всё, что оно умеет.

По дороге домой я размышлял, как уничтожить существо без единой болевой точки. Без жизненно важных центров. Без тела, крови, сосудов и органов. Кто вообще причислил эту тварь к категории живых организмов?

Ответ лежал на поверхности.

Вот поэтому никто и не может победить Хаос.

Протоматерия не связана нормальными жизненными процессами, в ней нет вообще никаких процессов, кроме распределённого мышления. Изоляция, печати — это всё, что у нас есть. И то не факт, что через десять тысяч или миллион лет Хаос не вырвется из расставленной ловушки. Он ведь поумнеет…

Мойры создадут новую вселенную.

Хаос окажется запертым.

Но ведь он будет уничтожать бесчисленные расы и культуры, обитающие в новом слое реальности! И можно ли считать наш план настолько хорошим, если мы допускаем ТАКОЕ?

Я должен что-то понять.

Что-то очень важное.

Но пока это «важное» от меня ускользает.

Барон Иванов доставил меня и Вжуха прямиком в имение, после чего бесследно испарился. В лучших своих традициях. Я не знаю, стали мы друзьями или нет за время этого путешествия. Уважаем друг друга — это факт. Понимаем, что от каждого в определённой степени зависит баланс на этой прогнившей планете. И осознаём, что разрушение с последующей отстройкой нового мира с нуля — не самая лучшая идея. А значит, в грядущей заварушке вряд ли будем стоять по разные стороны баррикад.

Отдохнуть я не успел.

Как только меня увидела Карина, первым делом выдала:

— Рост, у нас большие проблемы!

Я хмыкнул:

— А когда было иначе?

— Это серьёзно, — к нам присоединилась Варя. — Отступники обрушились на инквизицию.

Внутри всё похолодело.

— Когда?

— Война идёт больше месяца, — ответила Карина. — Часть консисторий уничтожена. По всему миру… я даже не знаю, как сказать. Массово используется огнестрельное оружие.

— Ракеты, бомбы, — добавила Варя. — Крупнокалиберные пулемёты. Всё, что раньше оставалось за пределами Врат.

Я посмотрел на девушек.

— На имение нападали?

— Пока нет, — сказала Варя. — Думаю, им не до нас. Уцелевшие консистории держат оборону. Они развернули мощные энергетические щиты.

— А мойры? — осторожно уточнил я.

— Никто не знает, — ответила Карина. — Мой дядя вообще не доступен, он по ту сторону барьера.

— В Турове? — я понимал, что больше негде.

Карина молча кивнула.

— Бронислав меня искал?

Ответила Варя:

— Никаких звонков. Вообще ничего. Думаю, все знали, куда ты отправился.

— Так, — я тяжело вздохнул, — сейчас мы пойдём на кухню, нормально поедим, и вы всё расскажете по порядку. С самого начала.

— Ой, — забеспокоилась Варя, — ты же у меня совсем голодный!

— Чего это у тебя? — возмутилась пока ещё Ларина. — У нас!

Не успел я опомниться, как девушки подняли Шефа, загрузили его инструкциями, тут же сварганили кофе и увлекли нас с котоморфом на кухню. Всё это происходило под жалобы моего питомца, что, дескать, только о Ростиславе все думают, а бедному коту никто и рыбки не даст с дороги, что уж говорить про соевый соус и другие радости жизни…

Должен отметить, вернулись мы поздно.

На старинных часах в холле стрелки показывали без четверти двенадцать. Ночи. Слуги давно спали, и я бросил свой баул с вещами прямо под лестницей.

Шеф при виде меня заметно оживился, начал балагурить, рассказывать про свой новый рецепт, потом про дядюшку из Бобруйска, который отправился в Пятигорск на лечение, потом…

А потом Варя тактично переключила внимание повара на более насущные вещи.

Шеф уговаривал нас отдохнуть в гостиной, а он, мол, подаст ужин в малый обеденный зал, но я заверил мужика, что он нам не помешает, да и на кухне поуютнее будет.