Её взгляд моментально похолодел, а в следующий момент она сказала тихим, промораживающим до мурашек голосом:

— Внук, тебе лучше прямо сейчас и в максимально развёрнутом виде рассказать о причине своего интереса.

Спорить с Августой, когда она поймала такое страшное состояние, у меня не было совершенно никакого желания, да и если честно — я так и так собирался ей всё рассказать… Но это всё не отменяет того факта, что буквально только что бабушка Невилла открылась для меня с новой, очень удивительной стороны.

Немного потупив глаза, я рассказал бабушке всё, что мне не так давно рассказывал Симми. Как он проникся благодарностью ко мне, как он решил защищать меня, и как, собственно говоря, защитил.

Ещё на середине моего рассказа бабушка нетерпеливо воскликнула:

— Симми, маленький засранец! И ведь ничего не сказал мне!!!

Появившийся домовик виновато поклонился, и раболепным голосом произнёс:

— Симми виноват, Симми прижмёт себе пальцы дверцей духовки!

Августа нахмурилась, и приказным тоном сказала:

— Выбери себе наказание, которое не отразится на твоём здоровье. Зачем нам домовик со сломанными пальцами? — после этого она моментально переключилась, и потребовала:

— Немедленно доставь сюда отравленный торт!

Домовик исчез, и спустя несколько мгновений на столе в зале появился подарок Ханны во всём своём великолепии. Августа тут же вскочила со своего стула, и МОЛЧА стала посылать в сторону торта различные заклинания, всё больше хмурясь с каждым новым заклинанием.

В конце концов она опустила палочку, и усевшись обратно на стул, о чём-то сильно задумалась. Мне были безумно интересны мысли старушки, поэтому я аккуратно выглянул из-за торта, и волнующимся голосом сказал:

— Бабушка… Ну что ты там нашла? Симми был прав?

Августа на это только вздохнула, и очень раздосадованным голосом ответила:

— Кто бы ни был автором этой диверсии — он очень хорошо всё рассчитал. Прошли всего лишь сутки, а практически от всех зелий там остались жалкие энергетические остатки.

Единственный криминал, который там есть на текущий момент — это слабенькое зелье дружбы, но и оно выдохнется уже через несколько часов.

— Получается, что что-то там всё-таки было… — потерянным голосом заключил я, на что Августа сурово кивнула и ответила дрожащим от скрытого гнева голосом:

— Да, там определённо что-то было. Осталось разобраться — на кого же были завязаны все эти зелья.

— Мы это сможем сделать? — не поверил я собственным ушам, на что Августа тут же меня обломала, и сказала:

— Если бы один домовой эльф не играл в шпионские игры там где не надо, то да, я смогла бы узнать, однако сейчас, когда прошло больше суток — это что-то из разряда невозможного.

— Но ведь торт подарила Ханна, неужели нельзя просто предъявить обвинение и пусть её проверят с зельем истины?! — возмутился я, справедливо предполагая, что от такого отвертеться будет невозможно, но вот Августа моего оптимизма не поддержала.

— Нев, каждое применение веритасерума жёстко регламентировано и контролируется Министерством. Наших обвинений ни за что не хватит для того, чтобы было принято решение на применение этого зелья.

— И что же? Мы никак не сможем их наказать? — спросил я потерянным голосом, мысленно коря себя за то, что не рассказал про этот сюрприз сразу.

Августа на это только пожала плечами, и задумчивым голосом проронила:

— Мы конечно можем выкатить обвинение, ведь остатки зелий в торте пока ещё определяются, однако из-за того, что размер наказания в законодательстве магической Британии прямо пропорционален понесённому вреду — Эбботы отделаются малым штрафом, и история будет замята.

Но я не терял надежды, и стукнув кулаком по столу, выпалил:

— Ну хоть так нагадить этим много возомнившим о себе ублюдкам! В следующий раз трижды подумают, прежде чем соваться!

Услышав эту фразу, Августа посмотрела на меня долгим взглядом, после чего медленно произнесла:

— А ты уверен, что оно того стоит, Нев?

— В смысле? Они же посягнули на самое святое — на чувства! — воскликнул я, до невозможности удивлённый не желанием раздувать скандал, которое демонстрировала Августа.

Бабушка вздохнула, и тихо произнесла:

— Невилл, я всё понимаю. В тебе сейчас говорят эмоции и юношеский максимализм. Однако раз уж ты теперь приобрел статус наследника — давай попробуем порассуждать.

Мне не очень нравилось куда свернул наш разговор, но кроме как кивнуть мне ничего не оставалось, после чего бабушка продолжила свои объяснения:

— Вот смотри… Предположим, что мы с тобой вызываем авроров, обвиняем Эбботов, бросаемся громкими словами, и даже происходит чудо — в торте к тому времени остаются ещё какие-то следы зелий… Что будет дальше?