— Ох, чёрт! — прошептала Мэриголд. Её огромные голубые глаза распахнулись, отражая в себе бездну осознания. Она знала о моей особенности, о том, что достаточно лишь капли, чтобы отправить её в неплановый декрет. Пока она обдумывала ситуацию, прикусив свою пухлую губу, её тело неосознанно продолжало ласкаться о моё бедро и стоящий колом член. Я ощущал обжигающее тепло, терпеливо ожидая её решения.

Наконец она посмотрела мне в глаза и глубоко вздохнула, словно смиряясь с неизбежным. — Хорошо, Артём, — прошептала она, её голос, обычно высокий и звонкий, стал удивительно низким, бархатным. — Мы сделаем это иначе. Но тебе придётся очень постараться, чтобы доставить мне настоящее удовольствие.

Розововолосая головка склонилась к моему лицу, и я замер, увидев, как голубые глаза, обычно озорные, сейчас наполнились сосредоточенной нежностью. Тёплое дыхание коснулось моей кожи, а затем последовало лёгкое трепетное прикосновение. Сначала это казался лишь лишь намёк на него, невесомое касание кончиком языка, исследующее, дразнящее, затем её губы, такие пухлые и мягкие, нежно обхватили мой ствол, и я ощутил нарастающее тепло, влажность и невероятную нежность.

Она двигалась медленно, выверяя каждое движение, словно изучала меня, запоминала каждую мою реакцию. Розовые волосы рассыпались по плечам, обрамляя её лицо, а маленькие пальчики почти невесомо скользили по мне, усиливая ощущения. Я закрыл глаза, погружаясь в водоворот чувств, чувствуя, как её язык, такой проворный и умелый, ласкает меня, то скользя вверх-вниз, то задерживаясь на самых чувствительных точках и вызывая мурашки по всему телу.

Дыхание Мэриголд стало прерывистым, и я понял, что она тоже наслаждается процессом. Она дарила удовольствие и себе, вкладывая в каждое движение всю свою страсть, нежность и мастерство. Каждый вздох, каждое движение её языка, каждое касание губ доставляло мне наслаждение, которое нарастало с каждой секундой, грозя поглотить меня целиком…

И вдруг она исчезла быстрее, чем могла бы это сделать любая другая женщина, нырнув за кровать, когда внешние двери комнаты с грохотом распахнулись. Доли секунды до открытия второй, внутренней двери…

Я поспешно укрылся простынёй. Но, к моему облегчению, кто бы это ни был, он не вошёл в комнату Мароны.

За дверью деликатно кашлянули. Гарена, старшая горничная, судя по голосу. Говорила она вежливо, но с той самой твёрдостью, которая не допускает возражений:

— Прошу прощения, если разбудила, господин Артём. Баронесса передала, что вы очень спешите домой, к семье, и хотели бы выехать пораньше. Завтрак уже накрыт внизу, и Лили ждёт Вас в столовой.

— Спасибо, — крикнул я, чувствуя, как загорелись уши. Из-за кровати донеслось приглушённое хихиканье. Мэриголд, чтоб её, явно не просто так там спряталась. — Сейчас оденусь и спущусь.

— Очень хорошо, — всё также чопорно отозвалась Гарена. — Я пришлю Мэриголд проводить Вас в столовую и помочь, если что понадобится, — добавила она, и шаги начали отдаляться от двери.

Хихиканье за кроватью тут же смолкло.

Едва прозвучали последние слова Гарены, как из-за кровати пулей вылетела Мэриголд. Эта мелкая, но фигуристая гномка просто настоящий огонь! Мелькнула, как размытое пятно, натягивая на ходу форменное платье.

— Возвращайся скорее! — прошипела она уже у двери, торопливо натягивая чулок. Ловкая, чертовка!

Я усмехнулся, глядя ей вслед, быстро натянул одежду, купленную ещё в Тверде. Её, похоже, успели постирать, пока я дрых. Собрал своё барахло и вышел в коридор.

Мэриголд уже ждала у двери в коридоре. Сама чопорность и приличие, если не считать румянца на щеках и чуть съехавшего набекрень чепчика. Видимо, торопилась.

— Доброе утро, господин Артём, — произнесла она, сделав безукоризненный реверанс. — Надеюсь, Вы хорошо спали?

— И пробуждение выдалось что надо, — ответил я, не сдержав ухмылки.

Она сделала вид, что ничего не поняла, лицо каменное, но в больших голубых глазах плясали смешинки. Повернулась и пошла по коридору:

— Сюда, пожалуйста.

Лили в своём уютном кожаном пончо сидела за столом и вся засветилась, когда я вошёл и сел напротив.

— Я так хорошо сегодня спала! — прощебетала она, хрумкая какой-то салат из свежей зелени. — Кровать такая огромная, что там бы все мои сестрёнки поместились, и такая мягкая!

Я улыбнулся ей в ответ, накладывая себе на тарелку яичницу с беконом и поджаристыми колбасками.

Вкусный сытный завтрак придал бодрости и добавил хорошего настроения. Горничные двигались по столовой почти бесшумно, не мешая нам с Лили болтать, и никаких сюрпризов под столом на этот раз, слава богу. А то после вчерашнего…

Едва мы закончили есть, сразу же начали собираться в дорогу. У входной двери снова выстроился целый взвод горничных. Провожали с теплотой, желали скорейшего возвращения, а некоторые особо смелые недвусмысленно намекали, что в следующий раз и им неплохо бы уделить внимание. Эх…