В душе остался неприятный осадок. Мерзкий городишко, мерзкие людишки и мерзкие порядки. Сжечь бы его дотла. А может, предыдущий хозяин так и сделал, но всё равно не смог очистить Верхние Скарры от разбойников и бандитов?

Я покрутил головой и тут же заметил знакомую фигуру, которая маячила возле придорожных кустов.

— Сергей, я уже начал волноваться, — сказал Виктор. — У тебя кровь на плаще.

— Не моя. Давайте поскорее уберёмся отсюда. Отвратительное место.

Оказалось, что кронпринцу удалось увести не только вещи, но и лошадей. Помогли спасённые от вурлоков путники. Они и от людей хлыща прикрыли и не выдали настоящих убийц мохнатых зверюг, а потом ещё и дорогу показали.

На мой логичный вопрос, почему они не прошли к этим воротам, я получил до боли простой ответ: люди боялись, что на них нападут сами жители. Мол, ночью ходят тут только чужие. А то, что весь город ими кишит и порядка не знает, уж простите, выживаем, как умеем.

— Гадство, — вздохнул я, садясь на лошадь. — Но я всё равно умудрился купить немного провизии.

— И что? Не ограбили, не обманули? — удивился Виктор. — Хотя твой горб за спиной говорит мне, что ты удачно сходил.

— Ты такого же плохого мнения о местных, да?

— Пока ждали тебя, увидели во всей красе, — скривился он. — Сирень умудрилась отбиться от какой-то шарлатанки, что предлагала увидеть будущее, за большие деньги. Коней ещё чуть не украли. Пришлось проучить. А так всё мирно.

— Что ты смог купить? — Сирень протиснулась рядом с Виктором. — Хоть что-нибудь приличное нашёл?

— Обижаете, прекрасная леди! — я просиял. — Только давайте отъедем подальше, а то я не хочу показывать содержимое своего рюкзака. Даже снимать его не собираюсь здесь.

— А яйца мне вы купили? — Адель, как всегда, спросила про самое важное.

— Да, милая, всё, как ты просила!

Мы вскочили на лошадей и поспешили дальше по дороге, чтобы поскорее оставить за спинами этот негостеприимный город со всеми его обитателями.

— А что за хлыщ приехал к воротам? — я совсем забыл про неожиданный досмотр.

— Это герцог Бенедикт, — чуть ли не сплюнул Виктор. — Один из сторонников Елизара Красивого.

— В твоём тоне угадываются имена тех персон, из-за которых мы все тут оказались, — я нахмурил брови. — Ты не видел, они въехали в город?

— А куда им деваться, конечно, въехали. Вот только вопрос: они нас искали или просто по делам их нелёгкая принесла?

— Я бы не стал спрашивать у них такое, — усмехнулся я. — Да и потом, они заглядывали под капюшоны и явно кого-то искали.

— Что он, вообще здесь забыл? — Сирень обернулась на город, что остался позади. — В Бесплодных землях, без своей любимой кареты, всего с десятком охранников и тремя помощниками.

— И с гербом королевства Риндалия на стягах да-да, — добавил я. — Почти мини парадный выход. Но пока я был за стенами, то не увидел, чтобы бойцы Бенедикта искали вас среди горожан.

— Ты думаешь, они позволили бы себе так вести себя здесь? — Виктор хохотнул. — Нет, Сергей, это вотчина бандитов. Я бы настоятельно не рекомендовал ему даже в центр заезжать. Останется без портков.

Сирень тоже хихикнула, поглаживая светлые волосы дочери, торчащие из-под платка. Адель выглядела уставшей. Слишком много всего навалилось на нас в последнюю неделю. Ребёнку нужен был полноценный отдых с парным молоком и беготнёй со сверстниками. Вот только, когда ещё ей такое выпадет?

Кони послушно везли нас дальше, и мы постепенно удалялись от Верхних Скарр. Только через часа четыре, убедившись, что за нами нет погони, мы решили остановиться в небольшом лагере кочевников.

Шумный, яркий, с острым запахом конского навоза и большим количеством людей. Я прикинул, что здесь человек пятьдесят, не меньше. Мужчины, женщины, даже дети. Всех объединяло одно — лошади.

К счастью, табун пасся где-то метров за пятьсот от нас, и когда ветер переменился, можно было свободно дышать.

Мы спешились и прошли почти в центр лагеря. На нас никто не обращал внимания, видимо, гости тут привычное дело.

Виктор приказал нам ждать, а сам пошёл договариваться с главным погонщиком. Тот жил в зелёной палатке, что была выше и шире всех остальных. Я всё поглядывал по сторонам, опасаясь, что нас захотят ограбить с такой-то поклажей, но у кочевников, видимо, были дела поважнее. Мне на глаза не попался ни один праздношатающийся человек. Нет, все бегали куда-то, несли что-то, мастерили или чинили.

Кронпринца не было больше часа, а когда он вернулся, от него сильно разило спиртным, и он едва держался на ногах.

— Мы… можем… здесь… переночевать, — заплетающимся языком сказал он. — Вот прямо здесь.

В следующий момент он закутался в плащ, сел, привалившись к каким-то тюкам, и захрапел. Мы с Сиренью ошарашенно смотрели на это, но расталкивать его не стали.

— А я-то думала, что традиция пить крепкий саш, уже покрылась мхом, — заметила она, развязывая рюкзак.

— Что за традиция?