Но нет.

— Он мертв, — прошептала Злата, не веря собственным глазам. — Мертв. Я не слышу его! И они не слышат!

Я повернул голову и увидел, как лишившиеся повелителя полозы тупо мечутся из стороны в сторону, не понимая, что происходит. Направлявший их единый разум прекратил существовать, и теперь императорские драгуны без жалости уничтожали одну тварь за другой.

Это была победа…

Отреставрированное поместье в Калужской губернии теперь напоминало настоящий дворец. Мне каждый раз становилось немного неловко, когда я проходил по богато украшенным коридорам и слышал эхо своих шагов.

Сейчас эхо тоже звучало, причем куда громче, но источник у него был иной.

— Ваша светлость! — в гостиную вбежал взъерошенный Прохор. — Вас к телеграфу просят.

— Кто? — лениво поинтересовался я, продолжая лежать на диване и неспешно перелистывать страницы недавно купленной книги.

— Говорят, с какого-то министерства, — дворский нахмурился, пытаясь понять, правильно ли выговорил мудреное для себя слово.

— Образования? — уточнил я.

— Ага, его самого, — радостно закивал Прохор.

— Скажи им то же самое, что и прежде говорила им твоя жена, — я не стану новым главой Академии.

— Ну дык, — Прохор смутился и почесал голову, — ее и попросите. Я не такой языкатый, как Евдокия, с важными людьми грубо говорить не научен.

— Так научись, — я все же отложил книгу и сел. — Скажи, что просто повторяешь мои слова.

— Барин… — взмолился Прохор и посмотрел жалостливым взглядом.

— Ладно, — поднявшись, я пошел к телеграфу.

— Только жене не говорите, что я смалодушничал, — попросил Прохор, увязываясь за мной. — Мы же недавно с ней обвенчались, ненадобно ей знать, что я… ну… струсил.

— Если не спросит — не скажу, а если спросит — врать не стану. Ты сам виноват.

— Барин… — снова замямлил Прохор. — Мне и так тяжко живется.

— Ты сам решил жениться. — Важно заметил я, глядя, как сникли плечи дворского. — Расхлебывай.

— Михаил Семенович, ну почто вы так? — не унимался Прохор. — Я же знаю, что вы добрейшей души человек. Не губите!

В этот момент я дошел до телеграфа и жестом велел дворскому замолчать. Разговор в этот раз вышел привычным и коротким. С момента героической гибели Григория Распутина и моего возвращения из Франции, мне звонили по нескольку раз в месяц с просьбой возглавить Академию, но закономерно получали отказ за отказом.

Так случилось и в этот раз.

— А почему вы не хотите курсантов учить? — спросил Федор, вновь увязываясь за мной. — Вы же первый управитель в Российской империи?

— У меня отдых и других дел по горло, — не оборачиваясь отозвался я, проходя по коридору к парадной. — К тому же Тихон, насколько мне известно, дал свое согласие и готов занять этот пост, а помогать ему будет герцог Вюртембергский. Они оба опытные управители, так что смогут подготовить достойных курсантов.

— Ну, вам оно виднее, — вздохнул Прохор. Помолчав лишь пару секунд, он вновь пристал ко мне с расспросами. — А обед уже подавать? Я на кухню сейчас, могу Евдокию поторопить.

— Поторопи.

— Будет сделано! — Прохор свернул в ближайший коридор и поспешил к кухарке, с которой за время моего отсутствия в губернии успел сойтись.

Я же вышел на крыльцо и посмотрел на висящее над лесом солнце. В конце августа оно уже не обжигало, а приятно грело. Ветерок приятно холодил кожу и едва касался волос, но при этом неспешно нес из-за дальнего холма дождевые тучи. Скоро польет…

Словно подтверждая мою догадку, со стороны пахнуло свежестью и прохладой. Лето подходило к концу, а мне оставалось лишь дивиться, сколько всего успело случится со мной в этом мире.

А сколько еще произойдет?

— Барин, прогуляться решили? — у выхода из парка появилась Ксения. За ней шли Демидка и Акулина с полыми лукошками грибов.

— Не совсем. Я ищу Дарью.

— Она тама, — махнул огромной ручищей Демидка. — Из школы идет. Задержалася.

— Не «тама», а «там», — поправила парня Акулина. — И не «задержалася», а «задержалась». Тебе бы тоже не помешало в школе задержаться. Глядишь, говорить правильно научился бы.

— Больно надо, — по-детски надулся здоровенный конюх.

— А вот и надо!

Оставив порченую и Демидку препираться, я прошел мимо.

— Барин! — окликнула меня Ксения. — Дедушка спрашивает, когда вам понадобится Чернобог.

— К началу осени, — после недолгих раздумий сказал я. — Нужно будет зачистить оставшиеся на севере гнезда полозов.

— Снова уедете? — в голосе девушки звучала тревога.

— Совсем ненадолго, — пообещал я. — И не надо волноваться, без Великого Полоза твари не представляют угрозы. Мы их всех перебьем.

— А когда перебьете, что с Чернобогом станется?