— Граф Воронцов, — мой бывший наставник поднялся из-за стола и взглянул на своих знакомцев. — Вот и наш новый командир.

— Еще моложе, чем я думал, — прокряхтел самый старый из четверки — убеленный сединами морщинистый старик, чья тонкая рука не дрожала лишь когда подносила к обрамленному длинными усами рту стопку водки. Его бесцветные глаза не выражали ничего, кроме неприязни.

— А каким, по-твоему, должен быть курсант Академии, Влад? — хохотнул здоровенный мужчина, больше похожий на медведя, а не на человека. На заросшем густой бородой лице выделялся лишь мясистый нос и колкий взгляд темных глаз. Говорил он раскатистым басом. — Или ты слишком давно закончил ее и все позабыл?

— С чего мне помнить такие мелочи? — незамедлительно оскалился старик. — Он еще и в солдатской шинели пришел…

— А еще он предпочел бы, чтобы о нем не говорили так, будто его тут нет, — не дожидаясь приглашения, я прошел вглубь шатра, уселся за стол и стянул перчатки, положив их рядом. — Нальете?

Старик грозно встопорщил усы и раскрыл было рот, но его бесцеремонно перебили.

— Дерзкий, — криво усмехнулся третий тип, чем-то неуловимо похожий на Распутина, только чуть выше и пошире в плечах. Его тронутые сединой волосы ниспадали ниже плеч, а всклокоченная борода, наоборот, оставалась довольно короткой. — Мне нравится. Напоминает каждого из нас в молодости.

— Граф более осмотрителен, чем мы в его годы, — с толикой печали произнес Распутин. — Помните, я говорил, что он не подвержен проклятью воронёных драгунов в той же степени, что и мы?

— А еще ты говорил, что он хорош в бою, — недоверчиво прищурился старик, после чего толкнул в мою сторону пустую стопку. — Наливай сам, тут для тебя прислуги нет.

Заросший бородой управитель придвинул мне бутылку с прозрачной жидкостью, но не выпустил ее из своей огромной лапы. Посмотрев мне в глаза, он сказал:

— Если он хоть вполовину хорош, как о нем говорят, то я сам ему налью. — Он оскалился, демонстрируя ровные белые зубы с ярко выраженными клыками. — Ну так что, граф, хорош ты в сече?

— Французы и полозы не жаловались, — я выдержал его взгляд и с ответной улыбкой добавил. — Потому как все умерли.

Старик, Распутин и похожий на него тип хмыкнули.

— Ха! — здоровяк стукнул по столу широкой ладонью с такой силы, что все, что стояло на столешнице подпрыгнуло, а сама она едва не сломалась пополам. — Добрый ответ! — он налил мне полную стопку и предложил тост. — За знакомство.

— За знакомство, — поддержал я, не заостряя внимания на том, что кроме Распутина никого тут и не знаю.

Мы выпили. После изысканного коньяка Кутузова, ржаная водка обожгла горло жидким огнем, провалилась вниз и согрела все изнутри. Несмотря на то, что пойло оказалось забористым даже для меня, я ничем не выказал дискомфорта.

— А ты не промах, граф, — здоровяк протянул мне ручищу и представился. — Степан Гарчин. А эти двое: Влад Железный, — он кивнул в сторону осклабившегося старика, — И брат Тихон.

Степан ни назвал ни своего титула, ни титула Влада. Не знаю, сделал он это умышленно или просто не счел важным, но уточнять мне не хотелось.

— Приятно познакомится, — учтиво кивнул мне тот мужчина, который напоминал Распутина.

Только сейчас я заметил в его тонких пальцах четки. Управитель проклятого драгуна, который служит церкви, казался мне практически сказочным персонажем.

— Вы действительно монах?

— Нет. Это прозвище. Но я живу при монастыре, — спокойно ответил Тихон. — Вас это смущает?

— Ничуть, просто…

— Не ожидали, что кто-то из нас способен служить не только ярости своего драгуна, но и Богу?

Вопрос попал в точку. Мне оставалось лишь это признать:

— Вы выразили мои мысли куда точнее, чем я успел их сформулировать.

— Все потому, что меня слишком часто спрашивают об этом, — Тихон взял со стола кусок хлеба, смял его пальцами и закинул в рот. — Молитвы и беседы со святыми отцами помогают мне унять ярость… до поры до времени.

— Не слушай его, — Степан махнул на знакомца рукой. — В бою он злее нас всех вместе взятых.

— Потому как караю недостойных и защищаю нашу святую землю, — нисколько не смутился Тихон. — А просто злой у нас Влад.

Старик никак не прокомментировал заявление монаха-управителя и молча налил себе еще водки, которую выпил, не дожидаясь остальных. Закусывать он не стал, только шумно втянул узким носом воздух.

— Сказал бы чего-нибудь, — проворчал Степан.

— Я сюда не байки травить прибыл, а полозов бить, — холодно бросил Влад и, откинувшись на стуле, скрестил тощие руки на груди. Он недобро уставился на меня.