— Именно, — подтвердил Сет. — Эти маги особенные, считается, что к ним прикоснулась сама Богиня Солнца. Они поддерживают баланс между добром и злом и всегда работают в парах, одна сторона олицетворяет Свет, а вторая — Тьму. Ада всегда воспринимала свой долг как некое ограничение, больше всего она боялась Клятвы.

— Что такое Клятва? — спросил я, задаваясь вопросом, закончатся ли когда-нибудь на этом острове тонкости, в которые мне постоянно приходится погружаться.

— Маги проходят длительное обучение. В течение восьми сезонов они копят знания и опыт, а потом должны принести Клятву, если, конечно, Богиня не благословила их каким-то образом раньше, — Сет тяжело вздохнул. Мне казалось, что его язык и сердце налились свинцом, говорить дальше ему было физически сложно. — Как только маг приносит Клятву, его сердце принадлежит Богине, и он никогда не сможет быть с кем-то другим, даже если любит его.

— Сет… — я понял, к чему он ведет, и мне стало безумно жаль своего друга. — Ты был влюблен в Аду?

— Нет, Макс, не был… — ответил он, уставившись вдаль пустым, как у зомби, взглядом. — Я и сейчас ее люблю.

— Но это же здорово! По крайней мере, ты скоро ее увидишь, вы поговорите и разберетесь в том, что помешало вам быть вместе, — в тот момент я походил на Роджера с его бесконечным оптимизмом. — И ты явно что-то мне не договариваешь. Что-то еще случилось, помимо сцены на празднике Шелли.

— Мы с Адой встретились в Академии, где учатся маги и молодые алхимики, — вспоминал он, будто погружаясь в прошлое. — Мы полюбили друг друга и договорились исчезнуть вместе, сбежать на остров Ферти, но она не хотела бросать сестру, а мне было важно увидеть Шелли в последний раз. Итак, я уговорил Аду взять с собой Иди, переодетую в гадалку, на праздник моей сестры.

Сет замолчал, морально готовясь рассказать то, что было дальше.

— А потом? — тишина затянулась, поэтому я подтолкнул его к сути разговора.

— Помимо того, что Иди расстроила собравшихся гостей, не говоря уже о самой Шелли, мой отец узнал, что мы планировали сбежать с Адой. Думаю, ты хорошо можешь представить себе, как он воспринял эту новость. Он был в бешенстве и безумствовал несколько дней. Думаю, такое его состояние повлияло и на то, что ускорили церемонию обрезания крыльев Шелли. Все могло закончиться хорошо, если бы это произошло вовремя и без такой спешки. Дастин боялся, что потенциальные женихи быстро потеряют к ней интерес после предсказания ей череды неудач, поэтому он ухватился за первого Ашера, который захотел на ней жениться.

— Адлер, — странно, столько времени прошло, а меня все еще выводило из себя одно его имя.

— Да, этот старый урод, — сказал Сет, мрачно нахмурившись. — Шелли была самой красивой птицей на всем острове Сканно, никто не сомневался, что у нее будет возможность выбрать в мужья хорошего человека, к которому потянется ее сердце. Такая жена принесла бы почет и уважение любому Ашеру. Я и представить не мог, что мои планы так отразятся на ней. До сих пор виню себя за то, что она провела с этим ублюдком шесть сезонов.

— А что случилось с тобой и сестрами? Вы так и не добрались до Ферти? — спросил я у него.

— Ада и Иди обе отказались от миссии, к которой их готовили с рождения, и от привилегий послушниц Академии. Когда Орден узнал о побеге, они подключили Совет, — сокол провел рукой по гребню с черными перьями, будто смахивая пыль воспоминаний. — Так что теперь ты знаешь, почему я так нервничаю по поводу Совета, у меня и раньше были с ним проблемы. Сначала меня обвинили в похищении, а потом выгнали из Академии. Нашему отцу пришлось заплатить много золота, чтобы этот случай никак не коснулся его репутации.

— Почему ты не оспорил обвинения? Ты же никого не похищал, — спросил я, хотя мне и казалось, что сам поступил бы точно так же.

— Если бы я сказал, что они поехали со мной добровольно, сестер выгнали бы из Ордена и опозорили бы всю их семью, — закончил он, и в его голосе чувствовалась горечь. — Я не мог этого допустить.

Мы долго сидели молча, погруженные каждый в свои мысли. Я вдруг подумал, что нам обоим не помешал бы глоток вина, и снова откупорил флягу.

— Приятель, это писец… — выдохнул я, сделав глоток, и передал вино соколу.

— Не знаю, что это значит, но звучит как подходящее описание ситуации, — вздохнул он. Тем временем из-за деревьев показался силуэт главной боевой арены. — Шелли снова придется столкнуться с этой болью, и снова из-за меня.

Сет притих. Он явно думал о предстоящей встрече. Чем ближе мы подъезжали, тем угрюмее он становился. Я не мог не чувствовать того же напряжения. Меня терзали опасения по поводу предстоящего «воссоединения».

Мне оставалось только надеяться, что если возникнут какие-то неприятности, то мы сможем с ними справиться. Когда мы остановили карету у входа на боевую арену, где прошел наш поединок с Дастином Лонгом, когда мы зашли на пустую арену и ждали — все это время я думал над тем, что делать дальше.