— Я и хотел, — говорит Федор. — Но умные люди посоветовали иначе. Так Анастасия принесет куда больше пользы для Российской империи.

Григорий отлично понимает, что Федор расценивает поступок их сестры как предательство всего рода. Без оговорок. Без попыток ее понять.

Но Григорий не собирается вмешиваться.

Он не видит смысла портить ей жизнь. Более того, он хочет сохранить с ней нормальные, пусть и сдержанные, отношения. Ему ясно одно: Анастасия вполне может попытаться отомстить. Федору — в первую очередь. Но Григорий не хочет оказаться в числе ее целей.

Лучше пусть она будет занята борьбой с Федором, когда узнает, какая судьба ей уготована. Ведь скоро он озвучит свои планы совету и у сестры будет довольно много эмоций… И лучше, чтобы они не были направлены в сторону Григория.

— Есть мысли, как действовать? — спрашивает Федор, возвращаясь к столу.

— Как раз хотел тебя об этом спросить, — кивает Гриша. — У тебя ведь уже есть план, верно?

Григорий хорошо знал брата и был уверен, что у того уже есть готовое решение… и оно будет куда более продуманным, чем-то, что вертится в голове у среднего наследника.

— Пока ты не зашел, мы это и обсуждали, — отвечает Федор.

Федор кивает на Геннадия Степановича — главу своей гвардии. Мужчина в черной форме, с военной выправкой и лицом, похожим на гранит, делает шаг вперед.

— Геннадий возьмет сотню солдат и отправится на поиски нашего младшего брата, — спокойно говорит Федор.

— Так ты решил его убрать, — усмехается Григорий и откидывается на спинку кресла.

— Давно решил. Просто сегодня выдался удачный момент. Согласись, для народа будет звучать красиво: Федор Романов отправил личную гвардию спасать младшего брата! Так и репутацию себе подправлю.

— Хорошо. Только это неправда, — холодно отвечает Григорий..

— Это еще почему?

— Потому что Федор и Григорий отправили общую гвардию. И, увы, не успели спасти Дмитрия.

Федор хмыкает, но слушает дальше. А Григорий продолжает:

— Вдобавок мы можем выступить с заявлением, что Дмитрий оказался в поместье Арбенских по распоряжению Анастасии. Кажется, она знакома с графиней. В газетах, помню, были их совместные фотографии — с какой-то конференции.

— Так и будет, — кивает Федор, уже представляя кричащие заголовки.

А Григорий оборачивается к стоящему рядом офицеру:

— Антон Викторович, вы это слышали?

— Слышал. Разрешите выполнять? — четко спрашивает гвардеец.

— Исполняйте.

Геннадий и его люди уходят вместе с гвардейцами Григория. В зале вновь становится чуть тише. Федор берет кубок с вином, кивает Григорию. Братья обмениваются взглядами, почти синхронно поднимают бокалы и легко ударяются стеклом. Они пьют за предстоящую победу.

Было ли жалко Григорию Дмитрия? Еще несколько недель назад — да. Он сомневался, размышлял, иногда даже жалел его — бездарного, но все же брата. Сейчас все изменилось. Сейчас он и вовсе не ощущал Дмитрия своим родственником.

Дмитрий стал лишь помехой. Конкурентом. Очередной ступенькой к власти. Ее нужно пройти. Переступить. Перепрыгнуть. Как уже бывало раньше. И как будет еще не раз.

Но главный соперник для Григория отнюдь не Дмитрий. Главный соперник сидит прямо напротив. Смотрит ему прямо в глаза и улыбается. Это Федор.

Но битва с ним будет позже. А пока — он союзник. Пока…

Я сижу в защищенном кабинете, за тяжелыми дверьми, где почти не слышно звуков битвы, происходящей снаружи. Напротив меня — графиня Арбенская. Она выглядит чуть более спокойно, чем во время начала штурма, но все равно ее лицо выдает удивление.

— Дмитрий Алексеевич, кто вы такой? Откуда у вас такие способности и такая власть? — спрашивает она, не отводя от меня пристального взгляда.

— Какая власть? — отвечаю я с легкой усмешкой. — Я как был цесаревичем, так и остался.

Уже и не сосчитать сколько каверзных вопросов задала мне графиня за прошедший день.

— Да? — она кивает в сторону окна.

Я поворачиваюсь. Там, у окна, стоят две девушки в черной военной форме. Они перестреливаются с теми, кто пытается прорваться внутрь — к нам. За стенами гремят взрывы, каждый из которых слегка отдает дрожью в полу. Они глухие, короткие, почти ритмичные.

— Личный отряд охраны? — спрашивает графиня.

— Может, отец любил меня больше остальных и создал его для меня еще в детстве? — пожимаю я плечами.

— Бросьте, — хмыкает она. — Всем было известно, что вашему отцу было наплевать на своих детей. Я скорее поверю, что вы работаете на другое государство, и это их поддержка. А не в то, что ваш отец еще в детстве создавал для вас отряд личной охраны и внедрял боевых служанок в дома других аристократов… Но это тоже неправда.

— Почему неправда? — прищуриваюсь я.