— Ясно, — хмыкнул собеседник.

Не было повода сомневаться, что канцлер подговорил министра задать этот вопрос — это всего лишь часть плана Виктора Степановича по уничтожению моей репутации.

Когда очередная картина была продана одному из аристократов, на сцене выставили последний лот. Организатор аукциона его представил:

— Господа, перед вами черный клинок, сделанный одним из лучших имперских кузнецов. По нашей оценке, ему не меньше четырехсот лет, и он ни разу не подвергался заточке, хотя при этом сохраняет свою остроту. А у одного из наших экспертов есть мнение, что сделан из звездного металла, и при его создании применялись неизвестные ранее техники, которые, к сожалению, не дожили до наших дней. Многие, на протяжении всего существования этого клинка, пытались его уничтожить, но это не получилось даже у мага с рангом Абсолют.

По залу пробежались шепотки. Этот лот был по-настоящему интересный, и многие задумались о его покупке.

— Начальная цена: двести тысяч рублей, — продолжил организатор.

Я поднял руку.

— Двести тысяч от цесаревича Дмитрия, — подтвердил ставку организатор.

Разумовский поднял руку следом за мной и поднялся:

— Шестьсот тысяч.

— Ставка принята, — ответил организатор. — Кто…

Он не успел договорить, как я сделал свое предложение:

— Восемьсот.

Краем глаза я заметил, как Разумовский поднял брови. Такого хода он явно не ожидал. Но канцлер бы не занимал столь высокую должность, если бы не умел подстраиваться под обстоятельства.

— Пять миллионов! — предложил Виктор Степанович.

— Ставка принята. Пять миллионов. Кто готов предложить больше? — спросил организатор.

Он выглядел невероятно довольным, таких сумм за сегодняшний вечер не звучало.

— Пятнадцать миллионов, — поднял руку я.

Организатор принял ставку. А Разумовский наклонился ко мне и тихо сказал:

— Молодой человек, вы понимаете, что эту сумму придется заплатить? Могу вам одолжить, конечно, с процентами.

А нет, не прокатит со мной этот развод. Стоит занять у него денег, как завтра все новости будут говорить о наследнике, растратившим все свое состояние.

— Не переживайте, Виктор Степанович. Я справлюсь.

Он смог заблокировать только мои официальные счета, которые были связаны напрямую с казной. Но к неофициальным счетам, коих у меня было немало, никто во дворце доступа не имел. А чтобы о них узнать, как минимум надо сперва выяснить, на кого они зарегистрированы.

Канцлер хмыкнул и озвучил следующую ставку:

— Двадцать миллионов!

— Ставка принята. Кто готов предложить больше?

— Двадцать пять, — невозмутимо ответил я.

— Двадцать шесть, — перебил ставку Разумовский.

— Тридцать, — поставил я, готовый торговаться и дальше.

Лицо Разумовского покраснело от напряжения. Если он перебьет такую ставку, это сильно скажется на казне его рода. А его благополучие по принципам канцлера стоит куда выше цели проучить дерзкого мальчишку.

Ставок больше не последовало, и организатор объявил:

— Клинок продан за тридцать миллионов цесаревичу Дмитрию Алексеевичу!

Виктор Степанович демонстративно встал и похлопал мне:

— Поздравляю вас с покупкой, Дмитрий Алексеевич. Хоть и не понимаю, зачем вам тратить столько денег из государственной казны на меч, которым вы вовсе не сможете воспользоваться.

Конечно, после моих спаррингов с обычными гвардейцами, у Разумовского, да и у всех во дворце сложилось мнение, что я не умею пользоваться боевыми техниками.

Про неофициальные счета тоже упоминать не стоит. Тогда меня могут обвинить в участии в теневых операциях, а это может вылиться в то, что Разумовский вовсе припишет мне какой-нибудь незаконный бизнес, например, по продаже наркотиков или людей. А он на это способен, уже пытался вместе с братьями подставить меня подобным образом.

— Уважаемый, а какая может быть проблема, если у меня есть средства на вооружение своей гвардии, и я их использую?

— Это удивительно, поскольку у вас нет гвардии.

— Вчера у меня появился один гвардеец, ему я этот кинжал и отдам.

Журналисты, стоявшие по краям зала, оживились. И когда мы вышли из зала аукциона в банкетную зону, они и вовсе окружили меня. Ко мне первым подошел молодой мужчина в сером костюме с блокнотом и ручкой.

— Дмитрий Алексеевич, я из газеты «Имперская правда»! Подскажите нашим читателям, а это правда, что у вашего нового начальника гвардии две судимости? — спросил он.

Следом за ним подошел второй:

— Почему вы взяли на должность начальника гвардии такого человека?