— Ваше Высочество, у нас технические неполадки. Придется вернуться в аэропорт. Не переживайте, угрозы для вашей жизни нет, — прогудел голос пилота.

Но Григорий знал, что они всегда так говорят. По инструкциям пилот скажет об опасности, только если самолет начнет падать.

Взгляд зацепился за стюардессу, которая приготовила парашюты. От этого в горле Григория застрял ком. От перестал дышать от страха.

А то, что две стюардессы что-то нервно обсуждали, только усиливало сердцебиение. Кажется, он услышал, что двери заблокированы, и в случае опасности их не открыть. Или ему показалось? Все мысли в голове перемешались.

— Мы не можем упасть! Я будущий император! Сделайте что-нибудь! — крикнул он им, и девушки спешно удалились в кабину пилота.

Григорий понимал, что это ничего не изменит. Но ему хотелось сделать хоть что-то. Не быть беспомощным в железной коробке на высоте нескольких километров!

Он впервые осознал, что смертен. Что смерть может подкрасться в любой момент, когда он меньше всего ожидает подставы. Но это может быть и случайность.

Григорий схватился за голову. Его с детства учили, что член императорской фамилии должен уметь держать лицо, но сейчас он его потерял. И это заботило его меньше всего, он думал только о том, как выжить.

Ведь от падения с такой высоты его ничто не спасет — это верная смерть, и никакой дар тут не поможет.

Когда Анастасия Романова открыла глаза, над ней стояло не меньше десяти имперских лекарей в белых халатах. Цесаревна пребывала в полном шоке. Она не понимала, как сюда попала.

Все тело будто затекло… Сколько же она здесь лежит? Эта мысль её пугала.

Стоявший рядом аппарат для отслеживания сердцебиения запищал быстрее.

— Что случилось? — хрипло спросила она.

В горле пересохло, и каждое слово давалось с болью, словно язык кололи мелкими иголками.

— Уже все в порядке, Ваше Высочество, — улыбнулся один из лекарей, пытаясь ее успокоить.

Но это не помогло. Анастасия попыталась встать.

— Не стоит, вам нужно набираться сил, это уже настоящее чудо, что вы очнулись, — сказал другой лекарь и поправил очки на переносице.

Дыхание участилось. Страх сменился злостью, она хотела узнать правду прямо сейчас.

Она прикрыла глаза и сделала глубокий выдох. Сердцебиение выровнялось. Цесаревна хорошо умела справляться со стрессом и сейчас эти знания пригодились — выровнять дыхание, откинуть тревожные мысли, переключиться.

Но, в полной мере, это сделать не получилось. Перед глазами всплыла картинка… Она едет на прием, на нее напали те, кто находился в ее машине! Анастасия выставила барьер, случился взрыв, ее ноги зажало. Она не помнила точно, сколько была в сознании… Помнила лишь то, что изо всех сил цеплялась за уходящую жизнь. А потом, где-то в отголосках сознания — успокаивающий голос младшего брата.

Цесаревна с детства была готова к своей смерти, все-таки жизнь в императорской семье подразумевает определенные риски, но она никак не ожидала, что смерть настигнет ее так скоро. И уж тем более того, что она сможет выбраться из ее цепких лап.

Когда у власти стоит женщина, ее позиция всегда более хрупкая, чем мужская. Девушку гораздо быстрее уберут со своего пути… Вот подобное случилось и с ней.

Анастасия понимала, где просчиталась. Будь у нее шанс перемотать время назад, она бы сделала все иначе, и не валялась бы сейчас, подключенная к аппаратам.

Кстати, о них… Цесаревна поднялась, невзирая на советы лекарей.

Принялась снимать со своих рук датчики.

— Ваше Высочество, приборы еще нужны, — попытался остановить ее лекарь.

— Моей жизни что-то угрожает? — твердо спросила она.

Во рту начала вырабатываться слюна, и теперь слова давались гораздо легче.

— Нет.

— Тогда снимайте.

Лекари отсоединили датчики, Анастасия поднялась. Велела служанке принести ей воды, и через минуту залпом выпила стакан. Прохлада окатила ее горло и опустилась вниз — к желудку. Анастасия и не представляла, какой вкусной может быть обычная вода.

— Почему я выжила? — спросила она у лекарей.

— Мы точно не знаем, но, вероятнее всего, ваш дар помог восстановиться, — ответил пожилой мужчина.

— Дар же был практически уничтожен, — вставил слово молодой специалист.

— Поэтому и говорим, что «скорее всего».

Врачи принялись выдвигать свои версии, но они только больше запутали цесаревну. Ясно было только одно — адекватного объяснения у них нет и не будет.

— А как я выжила во время нападения? — задала она более резонный вопрос.

— Подробностей мы не знаем, — за всех ответил старший лекарь.

— Служба безопасности успела на место?

— Это нам тоже неизвестно.