— Поймали, — сказал начальник бесстрастно.

Мы с Хильдой, отвесив челюсти, уставились на него. А он молча смотрел на нас, постукивая карандашом по столешнице.

— Насколько я понимаю, шеф, — осторожно произнёс я, — вы нас не разыгрываете. Но и особо не радуетесь, по-моему. Кто он? Что сообщил?

— К сожалению, — сказал риттер Янсен, — он нам не сообщил практически ничего. Подтвердил лишь, что его память восстановилась. Он вспомнил, кто он такой и откуда прибыл. Но теперь молчит и отказывается отвечать на вопросы, пока мы не выполним некое условие.

— И чего он хочет?

— Поговорить с тобой, Тимофей.

— Поговорить со мной? — переспросил я недоумённо. — Зачем?

— Об этом он тоже не распространяется, — буркнул шеф. — Ему рассказали, что ты отправился в рейс и предположительно застрял в его мире. Он лишь пожал плечами — продолжим, дескать, когда вернёшься. Держится уверенно, с некоторым даже насмешливым превосходством.

— А вы не пробовали на него надавить?

— Как ты себе это представляешь? Пригрозить ему, что выкачаем информацию принудительно? Он заранее знает, что это блеф. Стучать по столу кулаком и топать ногами? Его это только повеселит. А рациональные аргументы он игнорирует.

— Например?

— Ему объяснили, что мы и так уже знаем многие факты из его биографии. Про его тренировки, про перелёт на ящере и так далее. Доказывали ему, что его молчание ничего не изменит в глобальном смысле. «Змеи» дискредитировали себя шпионажем и доставкой сюда опасного минерала, контакты с ними приостановлены — так ему и сказали. Он слушает внимательно, но упорно молчит. Надеюсь, с тобой он будет более откровенен. Так что приступай, Тимофей. Он этажом ниже, ждёт тебя.

Встав со стула, я уточнил напоследок:

— А как вообще вы его раскрыли? Была проверка?

— Студентам в кампусе объяснили, что минерал мог плохо воздействовать на их разум, и попросили пройти обследование. В итоге все согласились. Для самого шпиона стало сюрпризом, когда он вспомнил своё реальное прошлое.

— Ясно. Иду к нему.

— И я тоже? — спросила Хильда.

— Вы пока останетесь здесь, — ответил ей риттер Янсен. — Отчитаетесь мне подробно о вашем рейсе.

— Вот-вот, — сказал я. — Товарищ штурман давно мечтает себя попробовать в разговорном жанре, просто не признаётся.

Выйдя из кабинета, я спустился по лестнице. В коридоре возле одной из дверей стояли, совещаясь о чём-то, два крепыша в обычной одежде и хмурая дама в форме подсказчицы. Я достал ямщицкий жетон, показал им и уточнил:

— Это хрюндель здесь? Должен ждать меня.

— Заходи. Надеюсь, разговоришь его.

— Не забудьте запись включить.

— Записи не будет. Разговор с глазу на глаз без свидетелей, так условились.

Озадаченно хмыкнув, я толкнул дверь.

Посредине комнаты стоял стол, за которым сидел шпион.

Несколько секунд мы молчали, уставившись друг на друга. Затем шпион усмехнулся и сделал приглашающий жест:

— Присаживайся, Тимофей, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Я сел напротив:

— Ну, здравствуй, Ферро.

Он выглядел иначе, чем на занятиях.

Восстановление памяти далось ему нелегко. Круги под глазами, общая бледноватость — вид у него был, словно после болезни. Но взгляд стал жёстким и цепким, непривычно колючим. Передо мной сидел, казалось, совсем другой человек.

— Ты не удивлён, похоже, — заметил он. — Вычислил меня?

— Был почти уверен, — сказал я. — Сначала думал на Джино, но оказалось, что его подставляют. Девчонки тоже отпали. Остался ты. И вот я приехал — и выясняется, что ты меня ждёшь. Я заинтригован. Рассказывай.

— Придержи лошадей, — лениво посоветовал Ферро. — Побеседуем светски, обменяемся новостями. Вот ты, к примеру, приехал, вероятно, из мира, где я родился? И как там обстановка?

— Мне не понравилось. Твои змееглазые друганы чуть копьё не воткнули в брюхо. А твой учитель грозил подправить нам с Хильдой память, еле сбежали. Вот как-то примерно так. Но давай всё же о тебе. Может, объяснишь, зачем к нам внедрился? Поделишься хитрым планом?

Он поворошил газеты, лежащие перед ним на столе, рассеянно отодвинул их. О чём-то поразмышляв несколько секунд, разглядывая меня. Устало откинулся на спинку деревянного стула и произнёс:

— Любой сложный план всегда уязвим. Особенно если имеешь дело с чем-то по-настоящему новым и незнакомым. Почти всегда находится фактор, который не просчитывался заранее… Готовя всё это, мы искали баланс. Нащупывали его практически наугад. Я должен был выполнить определённые действия, не вспоминая, кто я. Но потом появился ты, сговорился с этой беловолосой молью — и всё пошло наперекосяк…