Ничего нового. Точно так делались дела и в моем прошлом мире. Не в таких мелких масштабах, не такими топорными методами, но примерно также. Ночь оказалась длинной и трудной, но мне удалось урвать клочок важной информации, которую я, разумеется внесу в доклад, но не как факт, а как аналитический вывод. Все остальные данные по месту и самому заказу, косвенно указаны в докладах.

Не желая больше задерживаться на этом «празднике жизни», я поспешил убраться подальше от ненавистного мне квартала, где даже по ночам так много света для пугливых богатеев, трясущихся за свой капитал и бесценные жизни. Напоминает мне богатые поселки в крупных городах моей прежней родины. Такие же, порой очень грязные дельцы, обносили свои дворцы высоченными заборами оберегая себя от внешнего мира.

Такие люди как эти олигархи и торгаши, очень бы хотели жить в тени, но вынуждены довольствоваться лишь тишиной, которую ревностно стерегут, уничтожая всех, кто может ее нарушить. Деньги любят тишину. В тени же не видно блеска накопленного золота и непомерного эго тех, кто им обладает.

Получив все записи и докладные записки от новой агентурной сети, выслушав мой устный доклад и аналитические выводы, барон Дервей впал в состояние близкое к охотничьему экстазу. Некоторые выводы и для него оказались совершенно очевидными, но при этом он был в шоке от полноты собранных материалов и подробностей, которые, по его словам, обычно не учитывали штатные агенты. Из докладов легко можно выбрать тактические, ключевые точки указанных промышленников, все намеченные ходы и пути отступлений. У Яриса не вызывал сомнения и тот факт, что олигархи явно виновны в государственной измене. Осталось только грамотно подойти к вопросу и расставить имеющиеся силы в нужных местах, чтобы взять заговорщиков с поличным и доказать их виновность. Звучит просто, но подобные действия имеют далеко идущие последствия, эхо которых и возможный рикошет, необходимо предугадать и уверенно компенсировать. В противном случае ситуация почти наверняка выйдет из-под контроля. В конце своего визита я выложил на стол тяжелый кошель с двумя тысячами золотых. В этот момент барона словно бы заклинило, возможно он решил, что я принес взятку от указанных промышленников и сейчас стану озвучивать их требования.

— Что это такое, Ард?! — насупился барон демонстративно заводя руки за спину. Он уже устал бегать по кабинету мотаясь от карты империи на стене к докладным запискам, разложенным на столе и, наконец, смог взять себя в руки.

— Это ваша доля дохода от агентурной сети, господин Дервей.

— Не очень тебя понимаю, Ард, о какой доле идет речь?

— Ну как же, господин Дервей, созданная сеть действует по вашей указке и под вашим пусть и косвенным, но все же контролем и руководством. Ячейки сети зарабатывают неплохие деньги, занося положенную долю своим покровителям. Вот это ваша доля за четыре декады.

— Что-то мне это не нравится, Ард. Возможно ты не знаешь, но обычно служба платит своим агентам за полученную информацию, а не наоборот. Да и потом, твоей агентурной сети нет ни в одном документе управления, как прикажешь оформлять этот доход…

— Просите, господин Дервей. Вы, ответственный руководитель отдела имперской службы безопасности спрашиваете меня, простого ремесленника, как оформить доход?

В ответ на мой вопрос барон еще больше скривился, и приготовился было взорваться гневным выкриком, как я тут же его опередил и плюхнул на стол свой меч в ножнах:

— Сколько будет стоить заказать такой меч у ремесленника, если бы вы тратили свои собственные деньги?

— Учитывая то, что я знаю об этом мече, не меньше тысячи, я полагаю, — ответил барон, не скрывая своего недовольства.

— Если не больше, — согласился я, — но важно не то сколько стоит клинок на самом деле, а сколько указано в купчей. Породистый жеребец может стоить и две тысячи, но в купчей указана цена в три сотни золотых, какие могут быть претензии?

— Я не понимаю, Ард. Если бы ты закончил горный университет, проработал бы в финансовом ведомстве с десяток лет ответственным счетоводом, мог бы в уме производить сложнейшие математические вычисления, но тебе неполных шестнадцать, и ты уже жонглируешь такими сложными комбинациями, что не каждый аналитик сразу распознает в чем подвох!

— Насчет университета вы совершенно правы, но вот складывать и умножать в уме я могу очень неплохо. Я долгое время работал на рынке, та еще школа финансовой и торговой грамотности. Я знаю правила вычислений слесарных выкроек, умею производить расчеты долей и пропорций, все это часть моего ремесла. Или, быть может, вы всю жизнь считали, что ремесленник, это умелый рукодельник знающий пару приемов работы с примитивным инструментом?

— В отношении тебя, Ардум, я уж и не знаю, что думать. Я никак не могу уловить ход твоих мыслей, изнанку твоего сознания. На что ты ориентируешься, как выстраиваешь свои умозаключения. И вроде делаешь правильные выводы, но я все равно не понимаю какими путями ты к ним приходишь.

— В таком случае вам проще будет принять, что помимо нужной вам информации, созданная вами же, альтернативная агентурная сеть, приносит еще и доход. Так проще? Впрочем, вы можете отказаться, мне же больше достанется.

— Не паясничай, дерзкий юнец! — шутливо рыкнул Ярис и уверенно смахнул кошель в выдвижной ящик стола. — Лучше расскажи, паршивец, что ты сделал с виконтом Климейем, что он как с репейником под хвостом носится из своего поместья в императорскую резиденцию? Он и прежде вел себя, несколько, так скажем, взбалмошно, а сейчас у него и вовсе какой-то приступ буйства.

— Виконт очень опытный и умелый мастер своего дела. Видели бы вы, что он вытворял, испытывая созданные нами клинки. Судя по всему, вдохновился идеей создать имперский булат. Он уже не молод, вот и спешит закрепить за собой славу новатора.

— Но секрет-то разгадал ты, и награда будет выдана тебе, — возразил барон.

— Его не интересует кто разгадал секрет, ему важно получить в руки новую возможность, новый материал, кстати, он поклялся своим родовым именем, что в его доме я всегда найду поддержку.