— Оникс… — дрогнувшим голосом прошептала она. — Это не крыса… Это вообще ни хрена не крыса! Где вы взяли скавенджера?!

— Скавенджера? — повторил я за Сколопендрой. — Что такое скавенджер? То есть, я понимаю, что эта крылатая крыса это скавенджер, но что это на самом деле такое?

— Скавенджер — это чудо… — произнесла Мила с благоговением в голосе и осторожно погладила крыса по голове, отчего он на секунду зажмурился. — Позвольте, я займусь лечением, и параллельно буду рассказывать. Я не могу смотреть, как он мучается, у меня сердце не на месте.

Она стремительной молнией метнулась к одному из своих шкафов со всяким медицинским и вернулась с набором для зашивания ран. Никогда до этого момента я не видел, чтобы она так резко и отрывисто двигалась, ее движения всегда были неторопливы, неспешны, полны достоинства и даже отчасти пафоса.

Но не сейчас. Сейчас Мила Сколопендра Тарганская откровенно стремилась как можно скорее помочь бедному пораненному крысу.

Она свернула крышку на небольшом пузырьке, и в воздухе отчетливо запахло крепким спиртом и душистыми травами. Смочив ватный тампон, Мила принялась аккуратно очищать рану крыса. Зверек дернулся, тихо пискнул и закрыл глаза. Я подвинул свои пальцы поближе, и он тут же сунул в них нос, словно ища защиты. Я осторожно погладил его за ухом.

— Потерпи, малыш, потерпи… — я в первый раз слышал, чтобы в голосе Милы прорезалась нежность и забота. — Я совсем чуть-чуть…

— Доктор Мила. — напомнил я. — Вы обещали рассказывать по пути.

— Ах да, простите… — Мила вымученно улыбнулась, продолжая очищать рану от грязи и засохшей крови. — Это скавенджер, очень редкий зверь, который иногда появляется из разломов. За всю историю человечества было зарегистрировано всего-то около тысячи скавенджеров, появившихся из разломов, и всегда это были те же самые разломы, из которых появляются скавены. Поэтому я еще раз спрошу — где вы его взяли?

— Как вы и сказали — из разлома, из которого появились скавены. — я пожал плечами.

Скрывать это не было смысла. Сегодняшняя заварушка в Смекалинске перестала быть тайной, как только раздался первый выстрел, да и Золтон наверняка как-то отчитывается за закрытые разломы. Поэтому о том, что разлом открывался, если еще не знают, то узнают очень скоро. А там недалеко и до того, чтобы узнать о моем присутствии на месте происшествия.

— В Смекалинске открывался разлом. Так получилось, что я находился рядом. Группа быстрого реагирования во главе с магом Золтоном закрыли разлом, перебив скавенов, и улетели, а я заметил этого бедолагу, раненого.

В общем-то, я ни в чем и не соврал, как всегда. Я вообще никогда не вру. Я просто не все рассказываю.

— Просто поразительно. — покачала головой Мила, выбрасывая тампон и распаковывая кривую иглу с уже вставленной нитью. — Вот почему он вам так доверяет…

Я посмотрел на мордашку зажмурившегося крыса, который сопел мне в пальцы, и снова почесал его за ухом.

— Надеюсь, вы не контактировали со скавенами? — на мгновение вернувшись к своему обычному тону, поинтересовалась Мила. — Впрочем, контактировали или нет, я в любом случае проверю вас на заболевания после того, как поможем этому бедолаге. Хотя бы просто для уверенности, просто для себя. Иначе это будет просто непрофессионально, в конце концов!

— Хорошо, проверим. — согласился я, опуская первую часть вопроса. — Так вы не договорили — почему скавенджеры такие редкие?

— Почему так — никто не знает, конечно же. Чтобы это узнать, нужно проникнуть через разлом в мир, в котором они живут, и узнать, как они живут. У нас есть только теории, и самая популярная из них — скавенджеры редки не только здесь, они редки и там тоже, в том мире. Ученые нашли немало сходств во внутреннем строении скавенов и скавенджеров, почему, собственно и назвали их похожим образом. Считается, что у этих обоих видов был общий предок, но с какого-то момента их эволюционные пути разделились и пошли буквально в разные стороны. Скавены выросли, обрели зачатки разума и, решив, что это дает им право считаться супер-хищниками, принялись доминировать над всеми другими видами, с особенным рвением уничтожая самый родственный себе вид — скавенджеров. А скавенджеры… Им, чтобы выжить, пришлось отрастить крылышки и научиться летать… А еще — обращаться с магией.

— Животное-маг? — я поднял брови. — Серьезно? Я думал, только люди способны к магии!

— Серьезнее некуда. — Мила кивнула, быстро и ловко зашивая пыхтящего крыса. — Скавенджеры действительно обладают магией, но своей, специфической. Люди, даже маги, ни на что подобное не способно. Скавенджеры становятся невидимыми, в смысле, не наводят иллюзию невидимости, а натурально становятся невидимыми, как-то заставляют солнечные лучи проходить сквозь себя. Кроме того, они способы переноситься с места на место за одно мгновение, а самое главное — они способны переносить с собой другие вещи. Сами по себе они безобидны, разве что иногда могут раздражать тем, что воруют всякие блестяшки и утаскивают их в свои гнезда. Но самое интересное происходит, когда скавенджер становится фамильяром человека. Просто представьте себе, что этот зверек может в любой момент времени притащить вам все, что угодно отосвюду, откуда угодно… Есть, конечно, некоторые ограничения, зависящие от самого зверька, но это уже нужно выяснять опытным путем.

Мила завязала узелок, обрезала нить, заклеила рану пластырем поверх шва и посмотрела на меня:

— Дайте угадаю… Судя по вашим глазам, что такое фамильяр вы тоже не знаете?

Я неопределенно пожал плечами.

— Фамильяр это животное, чаще всего появившееся из разлома, которое вошло с магом в тесную эмоциональную связь. Чаще всего, это происходит, если животное спасает человека от смерти, или наоборот, и, конечно, это касается только неагрессивных разломных животных. Скавены, люмиеры, и прочие вулхи фамильярами стать не могут.