— Это я услышал. А как они приготовлены?

— В просырь. — Начала бледнеть Евдокия. — Вы же сами велели не доварить, барин. Я и…

Перепуганную женщину прервал мой смех. Я представил, как в прошлом мире в каком-нибудь столичном ресторане потребовал бы подать мне лапшу непременно в просырь. Наверное, у шеф-повара было бы такое же лицо, как сейчас у моей кухарки.

— Чего-то не так? — осторожно поинтересовалась Евдокия, все еще не понимая, как ей себя вести.

— Все хорошо, — отсмеявшись, ответил я. — Спасибо.

— Рада стараться, барин, — Евдокия облегченно выдохнула и даже выдавила из себя улыбку.

Обедать в одиночестве мне не хотелось. Мне нравилось делить трапезу с людьми и общаться. Сейчас гостей в доме не было, поэтому я чуть было не предложил прислуге сесть за стол и разделить со мной трапезу. Благо, вовремя опомнился. Домашние и так едва отошли от того, что барин собственноручно приготовил им яичницу. Как ни крути, а мы воспитаны в разных традициях и даже в разных временах. Нужно тщательнее следить за поведением, чтобы окружающие не сочли меня сумасшедшим. А то предпосылки уже имеются…

Продолжив читать о драгунах, я принялся за еду. Несмотря на знакомые названия, продукты и манера готовки отличались настолько, что передо мной будто было абсолютно другое блюдо. Безумно вкусное, но все же другое. Видимо, я настолько привык к глутамату и прочим добавкам, что разучился ценить настоящий вкус еды. Макароны там и тогда, и макароны здесь и сейчас — абсолютно разные макароны, хотя казалось бы…

— Барин, — Евдокия почти ушла, но остановилась на пороге. — А ржаной водки не желаете? Холодненькой, прямо из погребка.

От такого предложения я отказаться не смог даже несмотря на то, что совсем недавно пил коньяк. Сейчас у меня, можно сказать, отпуск, так что имею полное право себя побаловать. Уже после первой стопки вкусовые рецепторы активировались, и обед пошел куда веселее.

— Чем барин желает заняться после? — поинтересовалась Дея.

— Давай подумаем, — я отложил бумаги в сторону. — После водки в обед, можно побороться с медведем, но Топтыжка еще маленький… Слушай, а балалайка в доме имеется?

— Шутить изволите? — улыбнулась цыганка.

— Что ты, я абсолютно серьезен, — заверил я ее и на всякий случай предупредил. — Но балалайку искать не надо. Скажи лучше Демидке, чтобы подготовил коня. Проедусь по владениям и немного проветрюсь.

— На улице непогода разгулялась, — предупредила меня Дея, посмотрев за окно, где из-за леса на соседнем холме чинно и неспешно выплывала черная грозовая туча.

— Тогда прогулка будет быстрой, — я проследил взгляд цыганки. — Да и не сахарный я, не растаю. Приеду и приму горячую ванну.

— Все будет готово к вашему возвращению, — в темных глазах Деи читался недвусмысленный намек, да и слово «все» она выделила так, что и дурак бы понял.

— В таком случае, я вернусь даже быстрее, чем рассчитывал. — Соблазн отложить прогулку был велик, как никогда, но все же после плотного обеда хотелось немного растрястись.

Демидка подготовил Демона в кратчайшие сроки — когда я вышел на крыльцо, конь уже нетерпеливо рыл землю тяжелым копытом. Мне осталось только запрыгнуть в седло и дать сильному животному выплеснуть скопившуюся в стойлах энергию.

Мы понеслись вперед так, что ветер запел в ушах. Капли дождя закололи лицо, а выплывающие из-за леса тучи стали приближаться куда стремительнее. Поначалу я собирался доехать до поместья Улановых и осмотреться, но сейчас понял, что ливень будет сильный и вернуться до его начала мне едва ли удастся. Пережидать непогоду в особняке сектантов тоже не хотелось, так что я решил объехать округу и вернуться домой, где меня ждало то самое многозначительное «всё».

Первым делом мы с Демоном направились к уничтоженной полозами деревне. Тут, несмотря на непогоду, вовсю кипела работа: мужики ровняли землю и отстраивали дома. Всем процессом руководил Прохор. Он стоял на аккуратно сложенных бревнах и, подбоченившись, сурово кричал работникам на ближайшей крыше:

— Широкую на широкую, екарные волки!

— Не говори под руку! — рыкнули в ответ.

— А ты мне не указывай! — не остался в долгу мой дворский. — Если бы не щедрость барина, сидел бы под кустом с голой жопой!

— Так это барин щедрый, а не ты! — донеслось с крыши. Из-за ее края высунулось заросшее густой бородой лицо. Мужик сразу же увидел меня и разом проглотил все те слова, который собирался сказать Прохору. — Здрасьте, Ваша светлость! — расплылся он в улыбке.

— Ваша светлость! — Прохор едва не подпрыгнул. Он стянул с головы фуражку и поклонился.