— Ближе к делу.

— Ну я лежал, ворочался, а потом вдруг морок какой-то все вокруг заполнил. И… — Олежка нерешительно взглянул на меня.

— И?

Порченый тяжело вздохнул и выпалил:

— И мне причудилась змея. Большая, золотая, с черными глазами… — он замолчал и снова уставился на меня, ожидая реакции.

— Продолжай, — описанное Олежкой существо снилось и мне.

Могло ли это быть случайностью?

Едва ли.

— Вы мне верите? — осторожно спросил порченый.

— Верю. — Я кивнул. — Что было дальше?

— Она меня обвила. Сжала так, что дышать не получалось. — Олежка коснулся груди и шеи так, словно их сжимала невидимая рептилия. — А потом заглянула в глаза. Говорить она не говорила, но ее мысли прямо у меня в голове звучали. Так змея мне велела кровь свою смешать с вашей и ею Чернобога окропить. «Сказала», что так он проснется, да подходящего хозяина себе сам выберет. А дальше… вы сами знаете, что случилось.

— Твоими стараниями я едва не отправился на тот свет, — моих губ коснулась скептическая ухмылка.

— Так откуда же мне было знать?! — Олежка снова съежился.

— Действительно, когда это речи змея приводили к чему-то плохому? — не удержался я от колкости. — Тебе бы с отцом Иоанном на эту тему поговорить.

— Это который поп? Он ни в жизнь не станет с порчеными говорить, — с какой-то обидой сказал Олежка. Он забрался на кресло с ногами и прижал острые коленки к подбородку, но потом спохватился и выпрямился.

— Это была шутка, — я сел на диван и уставился на пламя в камине.

Услышанное сильно отдавало мистикой, но не казалось чем-то запредельным. В конце-концов, я умер в одном мире и оказался в другом, да еще и в чужом теле. Никаким известным мне научным способом провернуть такое не получалось.

— А ты прежде видел эту золотую змею или, может, слышал о ней? — я покосился на Олежку, но тот только замотал головой.

— Мне до последнего казалось, что это просто сон. Я сказанное змеей сотворил, потому как выхода другого не было: или в чудо поверить, или помереть под плетью.

— Пожалуй, я должен тебя поблагодарить, — мой взгляд смягчился. — Без твоего участия меня бы тут не было.

— Это как? — не понял парень. — Вы же тут и раньше были.

— Тут, да не тут, — неопределенно отозвался я и улыбнулся. — Спасибо, что рассказал все. А теперь иди, отдохни.

Олежка недоверчиво уставился на меня:

— И все? Даже наказывать не станете?

— А тебе очень хочется?

Парень замотал головой так, что я всерьез забеспокоился, как бы она не слетела с его плеч. Быстро поднявшись с кресла, Олежка поклонился и поспешил к выходу. Я тоже встал и направился следом. Увидев, что я иду к лифту, порченый задержался коридоре.

— Барин, вы же помните, о чем мы говорили? Не испытывайте судьбу.

— Не стану, — заверил я его и шагнул в открывшиеся двери.

Лифт быстро доставил меня в подвал, где я столкнулся с Петровичем. Он закончил отчищать латные сапоги Чернобога от грязи и теперь собирался наверх. Наша встреча удивила порченого, и он даже не сразу склонил голову.

— Ваша светлость, — поклонился Петрович. — Доспех готов, как вы и наказывали.

— Спасибо. Свободен, — я прошел мимо и направился к драгуну, чья черная громада возвышалась в центре просторного зала.

За спиной лязгнули двери лифта. Донесшийся следом гул известил меня о том, что Петрович отправился наверх. Они с племянником уже немного обжились на первом этаже, но все равно старались как можно меньше показываться другим домашним на глаза. Впрочем, я заметил, что и Прохор, и Евдокия хорошо относятся к порченым и никак не выделяют их отклонения. Дея, так и вовсе общалась с ними легко, ведь она на своем опыте знала, каково это — быть изгоем.

Но сейчас взаимоотношения между прислугой меня не заботили. Уживаться друг с другом мы научились — как никак взрослые люди. Теперь следовало наладить контакт с существом, естество которого находилось за гранью моего понимания, как и силы, коими оно меня наделяло.

Я встал перед громадой Чернобога и посмотрел на него снизу вверх. Шлем-маска оставалась безразличной. Глаза-линзы не источали призрачного зеленого света. Доспех выглядел безжизненным. Но так казалось только со стороны. В глубине своего сознания слышал, как его вороненое сердце бьется в такт с моим собственным.

— И кто же ты таков? — вслух спросил я и, ожидаемо, не получил ответа.

У меня имелся лишь один способ пробудить драгуна.

— Внемли моей крови и повинуйся!

Боевой доспех мгновенно пришел в движение и опустил ко мне раскрытую латную перчатку. Едва ступив на ледяной абсолют, я на миг подумал, что сейчас Чернобог сожмет руку в кулак и раздавит назойливого управителя, словно муху. Но этого не произошло. Несмотря на недавнее недовольство, драгун поднял меня на уровень глаз-линз и поднял забрало шлема.