Маргарита рывком поднялась на ноги и встретила мой меч своим полумесяцем. Оружие столкнулось с пронзительным скрежетом и отлетело друг от друга. Но мой клинок остался невредимым, а вот кровавый полумесяц оплавился и пошел трещинами.

Зашипев, словно рассерженная змея, Маргарита впилась зубами в собственную руку. Не дожидаясь, что она еще сотворит при помощи своего дара, я атаковал столпом пламени. Женщина ловко отскочила, но в полете ее настиг брошенный мною тяжеленный стул. Маргариту развернуло, и она налетела головой на угол комода, после чего свалилась на пол и замерла.

Когда я приблизился, то увидел червей, копошащихся у разбитой головы графини. Они извивались и забирались обратно, затягивая рану. Черные глаза Маргариты быстро «бегали» из стороны в сторону, вращались и даже двигались независимо друг от друга, словно у жуткого насекомого.

Я замахнулся мечом, намереваясь поставить точку в этом противостоянии, как вдруг тело женщины выгнулось дугой. Ее позвоночник хрустнул, и Маргарита, встав на «мостик» прыгнула в сторону, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями.

С мерзким щелчком позвонки встали на место, и графиня рывком выпрямилась. Она открыла рот, и окна первого этажа вылетели от пронзительного визга. У меня едва не лопнули барабанные перепонки. Но крик вдруг оборвался, и голова Маргариты разлетелась на части. Тело покачнулось, свалилось на пол и бестолково зашевелило руками и ногами, заливая все вокруг черной кровью.

В наступившей тишине голос Нечаева казался оглушительным:

— Вас ни на минуту нельзя оставить одного, граф, — произнес Петр и отступил в сторону, впуская в дом своих людей.

— Миша, ты как? — Дарья подбежала и схватила меня за руку.

— Чувствую себя обманутым, — после недолгих раздумий ответил я. — Мне обещали ужин, но не сказали, что я стану главным блюдом.

Дарья лишь покачала головой и отправилась изучать убитых извергов. Ее место рядом со мной занял Нечаев.

— Вы вновь впечатлили меня, граф, — признался он. — В поместье Бобринского мы нашли выжившую горничную, которая опознала графиню Уланову, поэтому мы сразу отправились сюда. Но как вам удалось узнать о ее причастности к происходящему?

— Никак, — честно признался я. Врать и корчить из себя детектива не было никакого желания. — Меня пригласили на ужин, и я решил совместить приятное с полезным: поесть, завести новые знакомства и проверить, владеют ли графиня и ее дочери даром.

— У вас, своего рода, тоже есть дар, граф, — вздохнул Нечаев. — Вы притягиваете неприятности.

Я лишь пожал плечами, предчувствуя, что мои неприятности только начинаются.

Нечаев оказался абсолютно прав: притягивать неприятности — мой конек. Вишенкой на торте стал десяток отчетов и докладов, которые глава Тайной канцелярии велел мне написать. Пришлось потратить два дня, чтобы разобраться со всеми бумагами и, наконец, вдохнуть полной грудью.

Нечаев с Дарьей уехали в столицу отчитываться перед высшим начальством и решать сопутствующие вопросы. Петр взял с собой и выжившую горничную, и ставшего сиротой Гришку. Сказал, что пристроит их к себе, а мне позволил отдохнуть. Именно такой вежливой формулировкой мой работодатель дал понять, что мне лучше остаться в поместье.

Я спорить не стал и полдня валялся на диване, потягивал коньяк, поглаживал медведя и по очереди смотрел то на камин, то в потолок. За окном накрапывал ненавязчивый летний дождь, располагая вздремнуть. Но мне не давало покоя одно обстоятельство: и на словах, и в отчетах все случившееся выглядело складно — именно это меня и смущало. Слишком просто.

Почему Уланова с дочерьми не затаились? Графиня вполне могла сбежать, но предпочла остаться и принять заведомо проигрышный бой. Солдаты на позициях проявляют подобный героизм, но у них иная мотивация. Изверги не сражаются за Родину или за своих близких. Тогда почему Уланова пренебрегла инстинктом самосохранения?

Она могла защищать гнездо, которое люди Нечаева нашли под особняком: десятки личинок и только формирующихся полозов. Причина понятна и ясна. Если бы не одно «но»: Уланова сама позвала меня в гости. Пригласить управителя драгуна в свое логово — слишком недальновидное решение.

Графиня прекрасно знала, на что я способен, но все равно подвергла гнездо опасности. Зачем? У меня была лишь одна догадка: чтобы успокоить меня, и внушить мысль о полной победе над врагом. Вынудить расслабиться.