В дверь тихо постучали. Дарья даже не повернула головы:

— Я же просила не беспокоить.

— Даша, — знакомый голос Вадима звучал непривычно мягко, — Можно войти?

Она хмыкнула:

— С каких пор ты спрашиваешь разрешения, Вадим Александрович? Раньше просто врывался, когда вздумается.

Виконт вошел, прикрыв за собой дверь. В полумраке его фигура казалась еще более внушительной. На лице играли отсветы от экрана телевизора. Она отметила, что он выглядит уставшим — последние дни дались всем нелегко.

— Как ты? — спросил он, остановившись на почтительном расстоянии.

— Прекрасно, — она криво усмехнулась, — Разве не видно? Наслаждаюсь шоу.

— Внизу ждут Олег и Илона, — сказал он после паузы, — Семейный совет. Нам нужно решить…

— Что решить? — она резко повернулась к нему, — Как делить то, что от нас осталось? Жалкие крохи былого величия? Или может, обсудим, кому первому бежать с тонущего корабля?

— Как жить дальше, — твердо ответил Вадим, — Род Кривотолковых не умер, пока мы живы. У нас все еще есть ресурсы, связи…

— Связи? — она горько рассмеялась, — Ты видел, как быстро «друзья» отвернулись от нас? Как спешат откреститься от любых контактов? Мы теперь как Безумовы, когда они пали…

Дарья снова уставилась в экран. Там Костя Безумов и Света Соколова обменивались дерзкими фразами, готовясь к решающей схватке. Их ауры пульсировали от переполняющей силы.

— Какая ирония, — прошептала она, — Он уничтожил нас, а теперь… я не могу оторвать от него взгляд. Хочется увидеть, чем все закончится. Может быть… может быть, он проиграет? Пусть Соколова надерет ему задницу… Хоть это будет утешением.

— Даша, — Вадим подошел ближе, — я знаю, между нами были… разногласия. Но сейчас не время для старых обид. Ради рода…

— Ради рода? — она горько усмехнулась, — А что осталось от рода? Дядя пропал, активы захвачены, вассалы разбежались… Даже слуги уходят — сегодня утром еще трое подали заявления.

— Остались мы, — он положил руку ей на плечо, — Четверо. И пока мы вместе… Олег взялся за ум. Бросил пить, тренируется как одержимый.

Она дернула плечом, сбрасывая его руку:

— Не прикасайся ко мне. Помнишь, что было в прошлый раз? Когда ты попытался «привести меня в чувство»?

— Помню, — он невесело усмехнулся, разглядывая старый шрам на ладони, — Три недели лечил ожог. Твой Дар подчинения тогда едва не сжег мне руку до кости. Но сейчас…

Его прервал внезапный грохот с экрана. Они оба уставились на телевизор, где арена вдруг содрогнулась, а по её поверхности побежали трещины. Камера дрожала, операторы явно были в панике.

— Что за… — нахмурился Вадим.

Изображение задрожало, пошло помехами. Последнее, что они увидели — столб чёрной энергии, бьющий из разлома в небо, а потом экран погас. В комнате повисла гнетущая тишина.

Вадим выругался и выхватил телефон, активируя приложение.

Над городом у Кривотолковых все еще оставалось несколько шпионских беспилотников — их не успели конфисковать. ИИ беспилотника отозвался сразу, цифровой голос сообщил:

— Веду наблюдение… настраиваю канал передачи данных…

Спустя несколько секунд изображение с камеры дрона появилось на экране телефона. Дарья невольно подалась ближе, вглядываясь в картинку.

Они, не дыша, смотрели на огромный черный купол, накрывший арену. Но самое страшное было над ним — в ткани реальности медленно разрастался колоссальный Разлом, больше любого из виденных ранее. Его края пульсировали болезненным светом, а внутри клубилась тьма, от одного взгляда на которую кружилась голова.

— Высшие Сферы… — прошептал Вадим, — Это же…

— Конец, — закончила за него Дарья. Её глаза странно блестели, — Знаешь, а может, оно и к лучшему? Раз уж наш мир рушится… пусть рушится до конца. Может быть, в новом мире не будет места для этой фальши, для интриг и предательств…

Вадим резко схватил её за плечи, развернув к себе:

— Прекрати! Ты нужна роду! Нужна Илоне, Олегу… мне. Да, мы пали низко, но это не конец. Пока мы живы — у нас есть шанс все исправить.

Она посмотрела ему в глаза — впервые за весь разговор по-настоящему посмотрела:

— А что, если я больше не хочу быть нужной? Что, если я устала? От долга, от ответственности, от необходимости быть сильной…

— Тогда, — он на мгновение замялся, и в его голосе прорвалось что-то настоящее, — просто будь с нами рядом. Не как наследница рода, не как виконтесса… просто как Даша. Которую я знаю с детства. Которая дружила с Костей Безумовым, а не хотела его сломать. Которая однажды спасла меня от Аномалии, хотя я этого не заслуживал. Которая когда-то умела улыбаться так, что даже у меня, старого солдата, теплеет на душе.