— Может, в отличие от богатых папенькиных сынков, у нас есть то, что ему важнее любых денег? Например, способности и большой магический потенциал?

— А также боевой бобёр и жаба Иннокентий! — хихикнул Павел, но я решил внимание на него не обращать.

— На каком ты сейчас уровне? На третьем? А ведь ты студент не первого года обучения. — Продолжил наступать я. Никогда не любил слишком наглых наследничков элиты.

— А ты, я смотрю, в вашей кучке отбросов за главного? — оскалился он.

— Ты к собственным глазам с вопросами обращаешься, — усмехнулся я. — Ну да ладно, это твоё дело. Хоть с ушами в свободное время разговаривай. От нас-то тебе что нужно?

— Хочу узнать, кто ты такой, Михаил Вайс. Что в тебе такого особенного? — прорычал он.

— Тебя на мне переклинило, что ли? Ну могу рассказать о себе немного. Человек, маг, братьев и сестёр нет, родился в год, когда дева вошла в дом стрельца и стала раком, вредных привычек не имею. Продолжать или этой информации для первого раза достаточно? — невинно поинтересовался я, глядя, как выходит мой оппонент из себя.

— Ты издеваешься?

— Нет. Всё, что я перечислил абсолютная правда. Знаешь ли, обычная челядь очень трепетно относится к подобным вещам, имеющим под собой немагическое основание. Астрология, звёзды, поверья разные. Некоторые из них имеют вполне научное объяснение, — улыбнулся я.

— Завтра в девять утра жду тебя в кругу для поединков, — отрубил он. — Если ты такой уверенный в себе, то вряд ли откажешься от небольшого со мной спарринга. Посмотрим, что ты из себя представляешь, — выплюнул он, развернувшись к нам спиной, показывая, что разговор наш окончен.

— Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — раздался ледяной голос Лебедева со стороны Запретных Земель. После чего перед нами появился сам учитель.

— Ваши поклонники очень расстроились, что вы не отвечаете на их письма и отказываете в памятном автографе на их телах, — сразу проговорил я, обернувшись и глядя на то, как вытягивается лицо наставника.

— Мы уже уходим, — тихо проговорил Курьянов, и вместе со своими дружками быстрым шагом ушли в сторону здания Школы, даже ни разу не обернувшись.

— Вы почему место тренировок покинули? — спросил Лебедев почему-то у меня. — Я специально там установил более десяти защитных барьеров. Можно сказать, я превратил поляну в самое безопасное место во всём этом субпространстве.

— А кто бы нам об этом поведал? — усмехнулся я. Вот почему не было слышно посторонних звуков. Да и жаба теперь понятно, почему потерялась. Наверняка покинула защищённый периметр, а обратно пробраться не смогла, являясь, по сути, демоническим зверем.

— Миша, ты правда пойдёшь? Это не дуэль, ты вправе отказаться, — повернула меня к себе Мила, заглядывая в глаза, отвлекая от размышлений.

— Пойдёт, — ответил за меня Лебедев. — Будет интересно посмотреть, чему ты научился и как будешь держаться против студента третьего курса.

— Но… Это рискованно. Мы понятия не имеем, что у него на уме, — продолжила возмущаться подруга.

— Считайте это очередным этапом вашего обучения, — прервал Милу наставник. — Тебя с Сергеем тоже ждут подобные испытания, правда, немного попозже.

— Тут есть небольшая проблемка, — подумав, произнёс я, глядя Лебедеву пристально в глаза. Я долго сомневался в том, стоит ли с ним делиться полученной информацией. Но адекватно оценив, что проверить её своими силами я точно не смогу, всё же решил рассказать о том, кем является Шилов на самом деле. — Я могу с вами поговорить наедине?

— Даже так? Ну пойдём, поговорим. А вы возвращайтесь в Школу, уже темнеет. — Распорядился учитель. — Пошли на вашу поляну, там нас никто не подслушает.

— Хорошо, но почему ты сразу не рассказал мне про Шилова? — внимательно выслушав меня и при этом ни разу не перебив, задал первый вопрос Лебедев. Он смотрел на меня пристально, но в его взгляде я не видел ни тени осуждения и недовольства.

— Сам хотел разобраться, — пожал я плечами, отлипая от дерева, к которому прислонился спиной во время своего короткого рассказа.

— Понятно. И даже похвально, что ты слепо никому не доверяешь, — серьёзно кивнул он. — Ты точно уверен, что человек, который занимался твоей, хм, операцией, и Шилов одно и то же лицо?

— Как я могу забыть слепок его прогнившей душонки, который после всего случившегося напрочь въелся мне в мозг, — спокойно ответил я. — С ним тогда был Разумовский-старший. Но наши с ним недовольства и разногласия мы уже решили.

— Наслышан, — усмехнулся он. — М-да, а ведь на Шилова я даже не думал. Значит, всё это время я копал совсем не в том направлении. Ну ничего, у меня есть ещё достаточно времени, чтобы понять, что именно он и его подельники задумали. Истинный оборотень, говоришь? — он прищурился, после чего отвернулся от меня и сел на одно колено, приложив ладонь к земле.