Во время моей тирады, старик в красных одеяниях побледнел и стиснул кулаки с такой силой, что с них начала капать кровь, на лету рассыпаясь в искрами. На мгновение мне показалось, что крылатый ублюдок сейчас вернёт истинное обличие и бросится в последнюю самоубийственную атаку, желая прихватить с собой и меня, но впечатление оказалось ошибочным — он остался на месте, лишь убийственный взгляд сиявших огнем глаз сулил все муки мира.

— «Ты будешь молить о смерти»! — мысленный посыл врага заставил поморщиться от интенсивности вложенной маны, но и только.

— «Можешь угрожать сколько хочешь, но мы оба знаем, что ты уже проиграл и даже возможность отступления будет с моей стороны настоящей милостью», — криво усмехнулся в ответ и показательно сплюнул в сторону, — «как только возникла смертельная угроза собственной жизни, так весь праведный запал гнева на убийцу отпрысков мгновенно испарился и остался только страх за собственную шкуру и душу. Где же недавняя спесь?!»

Скрип зубов красного был слышен даже на таком большом расстоянии, но ответа я не дождался. Сложившаяся для врага патовая ситуация, когда именно от моего желания зависело, жить ли ему или умереть, безусловно наполняла грудь мрачным удовлетворением, но всё это ощущалось… пустым. Я всей душой желал убить крылатого ублюдка, использовать реликвию Давиташа и стереть с лица мира здесь и сейчас, наслаждаясь коротким выражением беспомощной ярости на лице, вот только сделать этого не мог!

Холодный разум вместе с умением просчитывать последствия ясно подсказывали, что уничтожение патриарха разворошит осиное гнездо и убивать меня прилетят все члены стаи разом, независимо от степени опасности для их собственных жизней — потому что это вопрос выживания и гордыни среди себе подобных. Проглотивших подобное оскорбление просто сожрут остальные. Позорное бегство от войны с эльфами и обитание в норах, пока другие сражались, сделали гордость драконов болезненно уязвимой, чтобы они там не утверждали. Пусть убийство исключалось, если я всё же хотел добраться до конца пути без сражения с десятками чешуйчатых гадов, но имелись гораздо более неприятные для них вещи.

— «Можешь не волноваться — я не стану использовать против тебя Стрелу Давиташа и дам отступить», — успокоил врага с самим собой вылезшим оскалом.

— «Что?» — ярость дракона сменилась глубоким недоумением, настолько неожиданным оказалось мое заявление.

— «Убить тебя будет слишком просто — вместо этого я проявлю милосердие», — насмешливо хмыкнул, — «живи и помни, что тебя пощадил человек, хотя легко мог уничтожить одним движением».

Лице старика в красных одеждах перекосилось от унижения и гнева, но дожидаться второго приглашения он не стал и развернувшись, перекинулся в истинную форму и резво взмахивая повреждёнными крыльями, сбежал, спустя несколько томительных минут превратившись в небольшую точку на горизонте и потом окончательно исчезнув из виду. Быстро захлопнув крышку коробочки и чуть дрожащей рукой закрыв на ключ, я позволил Ниссе заглотить её с ладони и вздохнул с облегчением, вновь загоняя дар в тиски контроля.

Проклятый ящер! Пусть убить его было нельзя, но я нанёс огромный урон его гордости, проявив «милосердие», что будет действовать словно медленный яд, грызя изнутри до самой смерти и даже отомстить за подобное унижение не получится — угроза Стрелы Давиташа слишком велика чтобы попытаться вновь атаковать лично, а задействовать большое количество других драконов из стаи тоже будет сложно, ведь тогда придется признаться, что патриарх не справился с моим убийством и вынужденно отступил. Или и того хуже — оказался отпущен человеком. Непомерная гордыня дракона никогда не даст поступить подобным образом. Конечно, совсем уж бездействовать он не будет — стоит опасаться нападения наёмников и убийц, весьма падких на золото и артефакты, которых в сокровищнице столь древнего дракона должно быть в достатке, но с текущим моим сопровождением решатся действовать только полные безумцы.

Бросив взгляд на левую кисть, к которой постепенно возвращалась чувствительность после смертельного холода, я недовольно поморщился — даже с защитным футляром, защищавшим от полной силы артефакта, она больше походила на конечность скелета, обтянутую пергаментной кожей, чем принадлежавшая живому человеку. Плоть высохла, истаяла словно воск свечи от сильного жара и едва слушалась, с трудом сжимаясь в кулак. В ближайшие пару дней не стоит и надеяться на использование в бою. Дерьмо!

Вздохнув, я сделал небольшой глоток из снятой с пояса флаги и убрав её обратно, обратил внимание на происходившее вокруг — во время короткой, но очень интенсивной магической битвы с Гевисаширалоном, отряд виднелся практически на самом горизонте вместе с последними драконидами, спешившими принять участие в битве несмотря на то, что хозяин позорно сбежал, но я не сильно переживал за спутников, так как с поддержкой големов и кучей сильных магов, победа была лишь вопросом времени.

Тем не менее, быстро расслабляться тоже не стоило. Раскинутая по округе поисковая сеть не принесла неожиданных результатов и лишь убедившись, что чешуйчатый ублюдок действительно удрал, я прекратил поддерживать защиты и стал неспешно опускаться с высоты к обугленной земле, держась здоровой рукой за посох. Не стоило нагружать тело больше необходимого, хотя ирония ситуации от меня не ускользнула — самая сложная битва и по её окончании я ощущал себя более чем сносно, за исключением пострадавшей конечности, в то время как разобравшись с куда более слабыми врагами, часто держался в вертикальном положении исключительно на силе воли и гордости.

Потерев след на пальце, где совсем недавно красовалось невзрачное кольцо, значившее для меня куда больше, чем даже самые могущественные артефакты, я смахнул непрошенную слезу и с усилием переключился на более практичные мысли — стоило позаботиться о трофеях. Находясь в воздухе, я отлично видел, куда упали отколотые рога и чешуйки красного дракона, ничуть не пострадавшие от огненной вакханалии и полетел в ту сторону. В отличие от убитого ранее и разобранного на материалы с ингредиентами молодого дракона, небольшое количество чешуи и кости от древнего являлись намного более ценными и по стоимости как бы не превышали всю добычу с первого, буквально излучая магию, что впитывали на протяжении тысячи циклов. Артефакторы душу готовы заложить за подобный материал, потому что именно из подобной основы получаются шедевры, надолго переживающие своих создателей. Другое дело, что очень немногие способны преодолеть врожденное сопротивление чешуи, сохранить родную магию и вплести в неё свою собственную, иначе по свету ходило бы куда больше магического снаряжения.