Поздеев вздохнул:

— Всего около тысячи. Но порядка двухсот человек пока лежит в карантине. У них нет доступа к медицинской помощи, а впустить внутрь реакторного отсека я их не могу. Так что у нас каждый день продолжают умирать люди. И не все от вируса. Была паника, многие получили травмы. А вот те, кого ты встретил на реке, скорее всего, метеорологи. Спасатели работали внизу, когда началась всеобщая паника. Мы никого из них живыми здесь не встретили.

— Понятно, — Фролов продолжил беседовать уверенным тоном. Это давно стало его привычкой. Командир никогда не должен выглядеть растерянным. — Тогда слушай сюда, Михалыч. Мы тебе сейчас скинем снимок грузовика, а ты определи его возможный выход. Те бедолаги внутри были заражены, поэтому мы сначала продезинфицируем шлюз, для этого нам понадобится вода. Герметичные костюмы у нас с собой есть. Так что скидывай нашему связисту все планы и схем отсека и коммуникаций.

— Считаешь, что нас можно вытащить?

— Потребуется большая экспедиция. Как починим ретранслятор, сообщу на двадцать пятую, чтобы там уже начали готовиться. Вы выяснили инкубационный период заразы?

— Об этом с доктором переговорите.

— Но новые зараженные за последние дни появились?

Поздеев покачал головой:

— Нет, хвала небесным богам. Мы вовремя отсекли наш сектор, а потом всех пропускали внутрь через карантин. Вспышка произошла в биолаборатории, что находилась в середине «кокона». Отсюда такие ужасающие людские потери. Зараза шла во все стороны жилых уровней.

— Хорошо. Тогда мы работаем наверху, а ты даешь нам информацию. После обеда устроим пресс-конференцию в головной машине. Возле коммуникатора мы поставили защитный кокон, так что связь будет.

— Спасибо, Василий!

Фролов обернулся к своим людям:

— Станция погибла. Так что своим решением я объявляю начало спасательной операции. Всем все ясно? Действуем по «оранжевому протоколу». Напоминаю — внутрь без защитного снаряжения не заходить! Ничего оттуда не брать и наружу не приносить. У ворот создаем химический шлюз. С местными контакт запрещаю. Все слышали?

— Да.

Ответили по очереди все участники рейда. Так было принято с самого начала. Или единогласно или по воле командира. Но того после операции, если большая часть спасателей высказалась против, можно сместить.

Василий благодарно кивнул. Хотя чего он ожидал от своих соратников?

— Тогда за работу, братцы! Ждем информацию и начинаем открывать шлюз. Илья остается здесь. Леня и Алексей чинят антенну. Иван, на тебе машины. Эльдар с Тарасом, продолжайте поиск по графику. Андрей, помогаешь Ивану. Я в головной на связи, начну готовить костюмы и стерилизационные химикаты.

— Фролов, просыпайся!

— А? Чего?

Над командиром склонились две незнакомые рожи. Василий не сразу признал Ярского и его помощника, найденного тремя уровнями ниже в отсеке научников. Директор и сам забыл, что послал того за архивными данными.

— Просыпайся! У нас новости. Эти сволочи вышли на Администрацию с требованиями.

Василий помотал головой, затем уселся на диване. Всю ночь он дежурил, следя за текущими событиями на станции.

— Сейчас бы кофе.

— Вася, настежь очумел?

— У тебя ведь наверняка есть?

Фролов строго глянул на Ярского, затем повернулся в сторону приоткрытой двери и вспомнил к вящему облегчению.

«Тут же удобства рядом!»

Сидя на толчке, Василий осматривал небольшое, но необычайно удобное помещение, примыкающее к кабинету Директора по стратегии

«И душ у него есть и даже эта штука…задницу мыть. Хорошо живут, гады!»

Хотя и ему грех жаловаться. Пусть его санузел проще, но зато личный. Но все это может вскоре исчезнуть. Если победит Набиев, то ему светит самый нижний уровень. Трясина и вечная каторга. Наверх подняться не дадут. А что станет с командой? Вряд ли подкупольные согласятся с назначенными им наказаниями. Работы застопорятся, их уровень эффективности снизится. Так что вскоре наверху настанет самый настоящий писец. Некому станет ходить в рейды. Потом замерзнет купол, перестанут открываться бронированные шторки. Растения начнут давать больше мутаций, а дети недополучать витамин Д. Это дорога к деградации и смерти.

Плавали, знаем!

Нечто похожее произошло на двадцать третьей. Социальный конфликт и резкое проседание команд, отвечающих за работы наверху. Новых желающих морозить задницы не нашлось, да и опыт ушел вместе со старожилами. Когда опомнились, было уже поздно. Природа взяла свое и закупорила Купол напрочь. Двадцать четвертого СС в плане выхода на поверхность, и до сего страшного часа не блистала, потому на помощь не поспешила, а потом и вовсе померла. Иногда оттуда прорывались короткие сообщения. Это наезжали следопыты из мощной станции СС 22. Еще десяток станций северней существовал, но кроме коротких новостей ничего оттуда больше ни разу не прорывалось. Никто не желал тратить ресурсы на объединение.

Затем с двадцать второй пару лет назад случилось занимательное перестроение. Люди внезапно начали строить новое общество и сократили контакты со всеми, выдавая в эфир лишь метеорологические данные. По уму: посетить бы их. Эту идею Фролов вынашивал давно. Но с текущей Администрацией это сделать невозможно.

А ведь у них мог быть промежуточный лагерь на базе СС 24. Их реактор еще теплился, вырубать его полностью не стали законсервировав. Энергия в Купол исправно подавалась. Они регулярно получали оттуда информацию с автоматической системы. Иногда раз или два в год наведывались за оборудованием и даже вывезли несколько вездеходов и механизмы для Купола. Заодно наблюдая за тем, что происходит внутри.