«Откуда, дьявол побери, у этого хлыща взялась кожаная мебель и эти художественные картины?»

Прохор не выдержал, и не дожидаясь сбора всех, начал пытать Ярского:

— А где сам Саидов? Да и персонал должен в любом случае быть на месте. Что у вас за распущенность такая?

Директор по социалке уже пришел в себя и потому огрызнулся:

— Я сам ничего не понимаю! Вчера днем мы с ним общались, все было нормально. Фролов, ты что себе позволяешь?

Василий отмахнулся от админа и начал нажимать сенсорные кнопки пульта.

— Странно. Соболев не отвечает, как и командор Орлов. Они ведь обычно всегда на посту.

К нему подкатился Прохоревич и хмыкнул:

— Ты уверен, что звонишь им? Глянь сюда.

Фролов свирепо повернулся к Ярскому:

— Почему каналы связи заблокированы?

— Нне знаю…Это измена! Мужики, честно, кто-то нас подставил! Эти уроды замыслили переворот. Я всегда подозревал! А-а-а-а!

Директор достал из кармана пиджака личный коммуникатор и начал в панике нажимать кнопки.

— Тосечка, что у вас происходит? Как нет? И сообщения не приходили? И обед не привозили? — Ярский поднял на гостей донельзя испуганные глаза. — Нет связи с основным комплексом. Кто-то заблочил наш отсек полностью. Лифты остановлены, люди не получили завтрак и обед. Это конец…

— Ясно! — Фролов пресек панику и повернулся к Прохоревичу. — Бери своих людей и дуй к пульту управления. Подожди, у вас есть оружие?

— Найдем!

— Хорошо! Ярский, хватит хныкать! Сиди здесь, попытайся найти хоть кого-то. Так, подожди, — он внимательно глянул на побледневшего Директора. — Где ты, говоришь, был все это время?

Директор по социальному равновесию выглядел предельно жалко. Он облизал пересохшие губы и проблеял:

— Я…с вечера ушел в сауну. Там…сотрудницы…

— Личный блядюшник? И никто твое тайное место не знает?

— Н-н-не знает.

— Считай, тебе повезло. Но взамен за спасение твоей шкурки мы потребуем от тебя сотрудничество.

Было заметно, что в голове ушлого администратора, обитающего на уровне «А» с самого его заселения, происходит бурление мыслей.

— Можешь рассчитывать на меня. Я в деле!

Фролов уже около двери обернулся к Прохору и попросил помощника Пастора об услуге:

— Проследи за этим ухарем, пожалуйста, и свяжись со своими. Не факт, что мы сможем удержать верхний уровень силой.

Прохор был задумчив:

— Василий, тут кто-то нами явно втемную играет. Будь осторожен.

Командир СпаСа тряхнул головой:

— Не ссы, прорвемся! И не из таких передряг выходили!

Он вышел в рабочий коридор и взял в руки свой защищенный от чужого подслушивания коммуникатор:

— Третий, блокируйте выходы. Первый, ищите Соболева. Второй, дай мне десятского.

«Разве это передряга?»

В его памяти опять всплыл тот рискованный и проклятый ими рейд на двадцать четвертую.

Фролов зябко поводил плечами. Он знал, что внутри машины тепло, но человеческий организм все равно неким наитием ощущает стылую стужу снаружи. Она тихой сапою проникает под одежду и кожу, заставляя невольно ёжиться.

— Сколько за бортом?

— Шестьдесят пять, — чересчур бодро ответил Фаткулин. — Кэп, чай?

— И сразу завтрак.

Во что ему всегда нравилось в спасательной команде так это то, что каждый знает свой маневр и не надо лишний раз отдавать досужие команды.

Василий перелез через широкий диван и пробрался в заднюю часть головной машины. Санузел был устроен здесь. Он закрыл шторку и включил вентилятор. Чтобы не сидеть долго на толчке и не давиться газами, все участники рейда заранее переходили на специальную диету с пищевыми волокнами.

«Хочешь красиво — кушай винегрет, желаешь легко — жри овсянку!»

Жаль, что от старинной поговорки остались лишь названия былых блюд. В настоящий момент они бы стали истинными деликатесами. Сборная солянка из картофеля, квашеной капусты, лука, зеленого горошка и бордовой свеклы. Обильно политой подсолнечным маслом. Для уха человека нижнего уровня это звучит как райская Амброзия. Каша из настоящих, выращенных под солнцем злаков уже недостижима мечта человечества.

— Кэп, — Эльдар подал Василию разогретый рацион.