Фролов одернул разошедшегося техника, вышел перед двумя шеренгами разгорячённых мужчин и примирительно выставил вперед руки:

— Сергей Петрович, не нагнетай. Десятский, вы сами нарываетесь. И между прочим, настоящие хозяева на этом уровне вот эти люди. Прошу учесть, что мы заранее уведомили Администрацию о своем участии в расширенном заседании Совета. И поэтому именно они нарушают Соглашение. А если закона нет, то сами понимаете, что может произойти дальше. И где ваш Центурион? Почему он не выйдет?

Десятский сделал шаг вперед и подвинулся ближе к Фролову, перейдя на шепот:

— Я не знаю, где центурион уровня «А». Мне самому непонятно ситуация, что у нас назревает.

— Кто тогда командует вами?

— Директор по социальному равновесию, кэп

— Зови его сюда немедленно! Раз это его прерогатива, пусть распутывает. И где ПэН Соболев?

— Извините, командир, я не в курсе.

Десятский и на самом деле выглядел изрядно потерянным. Несмотря на внешнее спокойствие, его бойцы были на грани срыва. Спасатели и техники снесли бы их, даже не поморщившись.

— Тогда двигай живей за тем админом, пока тут рубка не началась. Потом я ничего не смогу сделать.

Минут через десять из служебной дверцы вышли десятский и Директор по социальному равновесию. Ему подчинялись многие службы, связанные с жизнью цивисов, в том числе и отделы по безопасности, куда непосредственно входили полисы. Ярский был один из немногих, кто пролез на этот пост из старого руководства СС 25. Обычно представительный и вальяжный сию секунду он выглядел изрядно растерянным.

Фролов сделал шаг к нему и начал без обиняков:

— Ярский, что, дьявол побери, здесь происходит?

— Да, фаллический символ! Почему нас не пускают внутрь? И эти черти… — Прохоревич кивнул в сторону полисов, — здесь на каком основании!

Народ загомонил:

— Мы же подали заявку вовремя.

— Администрация расторгает Соглашение?

— Требуем ответа!

— Иначе отвечать будете по изначальному закону!

— Долой Администрацию!

Директор ошалело таращил глаза на группу разъяренных мужчин. Он давно отвык от подобного к себе отношения. Но, наконец, совладал с собой и смог выдавить первые слова:

— Нннет! Мы просто… — затем он совсем потух и жалко обратился командиру СпаСа. — Василий Иванович, можно вас на пару слов.

Только сейчас Фролов заметил, что в глазах Ярского плещет откровенным страхом. Внутри ёкнуло, и Василий тут же сделал несколько незаметных знаков для своих. Тут же в рядах спасателей произошли почти невидимые перестроения, а наблюдающие за ними из прохода спасатели быстро потянулись к узким коробам, что были припрятаны заранее в технологических отверстиях.

— Я многое не знаю, Василий Иванович. Тут такое дело… — видимо, злой взгляд командира СпаСа подстегнул разговорчивость Ярского. — Представляете, на самом деле нам никто не сообщил о текущем заседании. Я отдыхал с утра в сауне, когда за мной пришли и доложили, что у входа в сектор начались беспорядки.

— Это пока еще не беспорядки, Олег Иванович. Но они обязательно начнутся, если мы с вами не договоримся.

Ярский был всерьез напуган, но все еще играл свою привычную роль:

— Вы хотите крови, как пять лет назад?

Фролов внимательно посмотрел в глаза Директора:

— Олежа, пять лет назад кровь лилась на нижних уровнях. Сегодня будет по-иному. Где все остальные? Кто отвечает у вас за коммуникацию? Куда делся технический персонал Администрации? Говори быстро!

Жесткие вопросы не менее жесткого человека заставили Директора моментально умерить спесь.

— Василий Иванович, не надо крови, умоляю! Все можно разрешить переговорами. Вы же разумный человек!

— Тогда пустите нас внутрь и займемся делом!

— Но там… — Ярский облазил пересохшие губы.

— Что? Олег, мои люди волнуются.

— Нет никого! Я пытался дозвониться до Директоров и никого не нашел на месте. Твориться нечто странное, Василий, и это меня пугает больше, чем ваши беспорядки.

— Почему? — по спине Фролова пробежал неприятный холодок.

— Потому что вы разумные люди. А те, кто замышляет страшное, отъявленные негодяи. Они пойдут на все ради власти.

— Переговоры?

— Да!

Вот сейчас перед ним снова стоял Директор чрезвычайно непростого направления. Видимо, страх прочистил мозги и заставил действовать.

Они собрались в небольшом кабинете Директора по коммуникациям и стратегии. Как раз ему подчинялись все «внешние». Только хоть название и осталось, но суть работы этого отдела Администрации поменялась полностью. Давно исчез былой интерес к жизни вне Купола, а также исследования в области социальной стратегии развития. Фролов и пришедшие с ним руководители и заместители важнейших служб верхних уровней с любопытством озирались. Обстановка была шикарной, даже чересчур.