— Тогда забери, пожалуйста, свои вещи. Я перееду в комнату отдыха.

Глаза у женщины сверкнули:

— И отдашь нашу квартиру разным проходимцам! Нет, я не дам согласия. Хотя бы ради тебя. Ты, как никто, имеешь право на комфортный отдых.

— Спасибо и на этом.

Ком встал в горле, он лишь искоса глянул, когда Светлана ушла с медбратьями вынимать детишек из подкативших к посадочной площадке кушеток. Бросив последний взгляд в сторону гигантского бронированного окна, Василий поспешил к технологическому выходу. Рядом с ним уже раскручивалась висячая оранжерея. Растениям также требовался настоящий свет. И чтобы не возникало лишних мутаций, агрономы регулярно вывозили ряд культур под бронекупол.

И по секрету командиру СпаСа недавно рассказали, что именно в оранжерею попадают довольно странные культуры, о которых лучше не упоминать вслух. Хотя этого следовало ожидать. Человеку свойственно идти легким путем. Ему проще забыться, чем психологически себя настроить правильно. А набирали сюда людей в тот несчастный для планеты год в первую очередь с точки зрения владения специальностью или научного потенциала. На психологический портрет обращали меньше внимания. Было как-то не до того. Создание «станционного проекта» проходило при жутчайшем цейтноте. Не докончив проектировать до конца, их уже строили. В условиях полной секретности, и дав надежду людям, находящимся при власти и капитале, но в первую очередь строителям.

Обманули, конечно, всех. Зачем на станциях бывшие правители или военные? Но все равно через сито прошло достаточно неуравновешенных лиц и даже просто полных ублюдков. С ними со временем справились, но упустили тот момент, что один моральный урод мог психически заразить рядом с собой множество попросту слабых людей. Банальная психологическая индукция. К тому же мало кто исследовал жизнь закрытого социума в течение долгого времени.

Василий усмехнулся, подойдя к бетонной лестнице. Да не было никогда подобных экспериментов. Кто же в здравом уме согласится на такое? Запереть себя в тюрьму! Последние, кстати, также не показатель. Уж больно контингент в них специфический. Выбраковка социума. Стоило ли вообще возиться с ними? С точки зрения человека, не раз ставившего на кон жизнь собственную и чужие, то уголовное дерьмо их старого мира стоило зачищать под ноль. С пользой для человечества.

Но были ведь и эксперименты в космосе? Люди уже начали дальние перелеты, проводят практические испытания и на Земле. Но ведь в космонавты отбирают особых, лучших. Вот корень зла — стоило собирать лучших, но получилось, как всегда. В итоге случилась мешанина, присущая заурядному социуму. Сюда попало слишком много обычных, донельзя простых людей. А простота, как говорят, хуже воровства.

Фролов спустился на пару пролетов. Оранжерея в глубину занимала четыре уровня. Станция не была похожа на улей или правильный параллелепипед, её трехмерный абрис сложно было назвать четкой фигурой. Начав с огромного сечения шахты, в которой нарастили бетонный каркас, она со временем обросла дополнительными помещениями, ходами, целыми блоками. Даже жилые секции не шли вровень, занимая от одной трети до почти всего уровня. Чем ниже располагалось жилье, тем кучнее шли внутренние помещения, тем шире расползлись в стороны технологические отсеки.

Станция продолжалась строиться и после катастрофы. Дополнительно бетонировались тоннели, укреплялись рабочие ходы, шахтеры пробивали новые. Внутри уровней строились перегородки, монтировалось оборудование. Что-то даже напрочь сносилось и возводилось заново. Работы продолжались еще лет десять минимум. Кое-где шли до сих пор. Материалов на станцию завезли до черта. На всякий случай.

Сам Василий помнил тот период плохо. Он как раз начал работать в спасателях. Наступило совершеннолетие и сильного практичного юнца заметили люди из СпаСа. Под бронекуполом и снаружи также тяжелой работы хватало. Пришлось на ходу менять некоторые выходы из Купола, устраивать новые проезды в заваленном снеге мире. В первые годы на поверхность планеты обрушился не умолкающий ни на день буран, наметший горы снега. Пока океаны окончательно не замерзли.

Он помнил то чувство под куполом, когда снаружи воет дикий, не перестаивающий дуть месяцами ураган. Он пронесся над всей планетой, уничтожая леса, снося человеческие строения, уничтожив последних животных и занеся поверхность толстым слоем снега. Так это и осталось в памяти. Монтажные работы шли под беспрестанный вой ветра. Поначалу было очень жутко. Затем привыкли.В редкие периоды затишья старшие выходили наружу. Возвращались не все. Самая большая смертность в их отряде пришлась именно на те годы. Не хватало опыта, не была грамотно подготовлена аппаратура и техника. Ну и люди шли обоснованно на риск, зная, что стоит на кону. Особенно поверхность выгрызла Второй призыв. Если первые еще хоть чему-то научились, то свежие новички гибли буквально пачками. И перестать выходить именно в те проклятые месяцы было нельзя.

По прошествии многих лет, Фролов считал, что это была дурь. Все-таки не стоило так спешить. Но кто тогда знал и предвидел последствия? Но он и сам был из таких. Лез первым, рисковал, побеждал и терял. Но мощнейший и честно заслуженный авторитет среди «выходящих» заработал именно тогда. Своим природным чутьем, рассудительностью и умением в самой сложной ситуации определить наилучший выход. Так что после смерти бывшего командира СпаСа Кузнецова на должность выбрали его. Старый состав Директоров проголосовал единогласно.

«Где же ты сейчас, то чудное времечко!»

— И здесь запустение.

Василий с досадой прошел мимо груды мешков со строительным материалом. Еще настоящим, с поверхности. Тот так безалаберно обычно не использовали. Он заглянул в помещение. Понятно. Начали долбить новый ход, но затем передумали. Но зачем тогда было оставлять материалы? Фролов подумал и достал графический планшет. Не нужно вам, пригодиться нам. Пятый технологический лифт недалеко. Дотащат на тележках и поднимут к себе. Надо лишь подсказать Прохоревичу. Тот точно не забудет. Раз каждый играет нынче на себя, то ему, зачем теряться?