Но все мои планы полетели к черту, когда поступила просьба посетить Лаврентия Павловича.

Берия был мрачен. Казалось, негласный договор с британской разведкой не трогать советских людей и не пытаться устранять физически действует, но видимо на фоне войны и смены руководства в МИ-6 им решили «подтереться».

Только что через агентов пришла новость — похищена и убита Анна Белопольская. Что более важно — эта информация была распространена самими британцами среди своей резидентуры, с наказом — «показать, что бывает с людьми, предавшими МИ-6». Это был удар сразу по нескольким направлениям: с одной стороны англичане показывали своим людям, что способны завербовать даже столь высокопоставленную личность, как глава аналитического института, делающего доклады в само Политбюро. С другой — показали, что выявили факт ее предательства. Третий слой — напугать текущих своих завербованных агентов. Чтобы те понимали, если уж фигуру такого масштаба не постеснялись устранить, то с ними-то и подавно церемониться никто не будет. И все это на фоне участившихся случаев попыток подкупа рабочих, относящихся к военной сфере. Да уж, «выступление» нового бомбардировщика с особо дальнобойными ракетами британцы оценили по достоинству. Вон как рыскать стали.

Однако теперь требовалось срочно найти кого-то на замену Белопольской. Уж очень сильно влияли доклады института на политические решения и к их точности и удобству привыкли все в Кремле. На короткий срок ее сможет заменить Огнев, это уже согласовано с товарищем Сталиным, но у генерального секретаря на парня иные планы. Потому и требовалось понять, кому отдать столь важный пост. А еще — придумать, чем ответить британцам, чтобы те понимали — такая наглость не останется проигнорированной!

Май 1938 года

— Это точно? — спросил я глухим голосом.

Новость о смерти Анны сильно ударила по мне. Я помнил эту неуверенную девушку, и как она преобразилась, когда заняла пост главы института. Необходимость разговаривать со многими высокопоставленными людьми и самое главное — отстаивать свою позицию пошла на пользу ее характеру. Вот только кто знал, что ее «двойная жизнь» в качестве работы на НКВД станет настолько опасной.

— Снимки настоящие. Место захоронения мы тоже нашли. Тело — ее.

— Вы же говорили, что решили вопрос с убийством наших граждан, — посмотрел я на Берию. — А тут… Кто следующий? Снова я? Или тот же Королев? Если британцы узнают, что новейшее оружие — его рук дело, то повторная попытка его устранить будет лишь вопросом времени. Анну они вот… не постеснялись.

— Анна была «их агентом», — из чувства противоречия стал со мной спорить Лаврентий Павлович. — И они устранили «своего». Так нам ответили, когда мы по неофициальным каналам задали им вопрос о нарушении «статус-кво».

— Кто мешает им постфактум объявить любого ликвидированного «своим агентом»? — с сарказмом спросил я.

Внутри было горько. И росла злость на британцев. Все самые подлые приемы борьбы за власть и уничтожения людей за последнее столетие придумали именно англосаксы. Руки так и зачесались шарахнуть по их острову чем-нибудь «потяжелее». Будь сейчас создана атомная бомба, на ближайшем совещании Ставки предложил бы решить вопрос с бриттами самым кардинальным способом. Может это и наивность, может — эмоции, но один урок из общения с ними я для себя вынес стопроцентный — верить их слову нельзя. Никогда. И всегда стоит держать руку у них на горле. Иначе будет как сейчас.

— За Анну мы с них спросим, можешь не сомневаться, — сказал Лаврентий Павлович. — Сейчас важнее другое. Институт остался без главы. Временно ты вновь возглавишь его. Пока не найдешь другого человека на это место.

— У Анны разве не было заместителей? — удивился я. — На мне и так информбюро висит, в командировки отправляют как представителя Ставки. Куда мне еще такая нагрузка?

— Распоряжение о твоем временном назначении подписано товарищем Сталиным. Лично, — припечатал Берия. — В твоих же интересах найти нового главу как можно быстрее. Что касается ее заместителей… — Берия недовольно скривился. — Может, мозги у них и есть, но вот умения отстаивать свою точку зрения перед начальством — отсутствует. Для главы института, подающего порой не самые оптимистичные прогнозы, это очень большой минус. К работе приступаешь с завтрашнего дня.

На этом собственно наш разговор и закончился.

Домой я вернулся мрачный, в подавленном состоянии. Люда сразу заметила это и, уложив детей спать, налила мне чай и осторожно стала расспрашивать, что случилось. Я не знал, секретна ли информация о смерти Ани, но держать в себе не хотелось. Поэтому пусть не сразу, но рассказал ей все. Даже чуть легче стало, когда выговорился. А утром я впервые за последние пару лет вновь посетил институт прогнозирования.

Начало мая выдавалось довольно теплым. Солнце пригревало так, что рубашка под пиджаком промокла от пота в первые несколько минут. Не выдержав, я снял его и закинул на плечо. Демонстрацию на первое мая в этом году не проводили. В условиях все нарастающих боевых действий и мобилизации людей на войну сочли это неразумным. Но в самом институте похоже праздник отмечали — когда я зашел, по стенам были развешаны плакаты, которые обычно несут в колонне перед Кремлем, а в комнате, приспособленной под совещания, были видны остатки гулянки — сдвинутые столы, собранный в ведра мусор, развешанные по стенам красные флажки.

И тем контрастнее выглядели люди. Новость о смерти Анны уже облетела институт, и у всех встреченных мной сотрудников было угрюмое выражение на лице. Аню здесь любили и уважали.

Пройдя до своего бывшего кабинета, я дернул ручку двери и не смог ее открыть. Слегка растерянно оглянулся и заметил парторга института. Он как раз шел в мою сторону и, увидев мой взгляд, помахал мне рукой.

— Сейчас, Сергей Федорович, я открою!

— А где Анин заместитель? Кто, кстати, на этой должности работает? — спросил я, пока Валерий Семенович возился с ключом.