— Правильно повел себя, — сказал чуть бледный Роман Владимирович, когда мы вернулись, и я пересказал ему первый раунд переговоров.

— Вы сможете пойти со мной после обеда? К тому моменту должен подойти и Брылянский.

— Да, думаю, смогу, — кивнул мужчина.

— Знаете, что хочет предложить этот англичанин? Жимерский заикался, что тот все рассказал вчера на банкете.

— Соврал, — поморщился Береговой. — Или не совсем. Им-то он может все и рассказал, а вот нас просветить «забыли».

— Я так и подумал, — кивнул я.

— Но вариантов не так чтобы много.

— Формальное участие бриттов в войне? — высказал я очевидное.

— Или прекращение содействия Финляндии. Главного они уже добились, нам теперь с финнами приходится воевать. Прекращение помощи этой стране — самый очевидный вариант. Официального союза между Финляндией и Великобританией нет. Оружие они им уже завезли и в любом случае в ближайшие месяцы новых поставок не ожидается. А воевать своими солдатами в Лондоне не горят желанием. Зато использовать прекращение помощи им как «шаг навстречу нам» — очень удачный ход в текущих обстоятельствах.

— На который мы не согласимся, — кивнул я.

— Ну почему же? — удивил меня Роман Владимирович. — Сразу отказываться нельзя.

— Почему?

— Мгновенный отказ, без обсуждения, можно выдать как раз за наше нежелание договариваться. А вот вскрыть все то, что я сказал, в ходе таких обсуждений — это уже под другим углом подаваться будет для общественности. Но вопрос о союзе между нами и Польшей они постараются замылить, или хотя бы растянуть на как можно более долгий срок. Единственный вариант — полностью спутать им сценарий, который они подготовили. И с этим ты справился блестяще. Даже свой недостаток знаний повернул в свою сторону.

Я был польщен такой оценкой от опытного дипломата. Но и расслабляться не стоило, все только начиналось.

Снова мы собрались уже ближе к вечеру, а не после обеда, в слегка измененном составе. С нашей стороны добавился Роман Владимирович и Ян Брылянский, а вот со стороны поляков произошло уменьшение — не было Генриха Жимерского. Истинную причину нам не называли, но как я думаю, это из-за его несдержанности в первой половине дня.

— Итак, мы можем начать? — после того, как все расселись, на правах хозяина взял слово Игнаций Мосцицкий.

— Да, мы готовы выслушать ваши предложения, — сказал я.

Этот момент мы заранее, как и многие другие, проговорили с окончательно пришедшим в себя Береговым. Пускай поляки и британец скажут, что хотят, а мы уже после этого выкатим свои требования. Обсуждение начнется только после того, как обе стороны зачитают свое видение будущего договора.

Поляки удивили, изначально поставив невыполнимые для нас условия. Такой наглости от них не ожидал даже Роман Владимирович. По предложению польской стороны, они согласны оставить «зеленый коридор» для наших войск, но в обмен мы обязаны прекратить любую поддержку коммунистической партии Польши, разорвав с ней все контакты, в том числе через Коминтерн. Наше информбюро должно прекратить освещать проблемы в польском обществе, так как это вмешательство во внутренние дела государства, а кроме этого мы обязаны дать статьи-опровержения тех вскрытых информбюро «грязных тайн» санации, что уже были опубликованы. То есть, от нас требовали много, в обмен пообещав всего лишь не трогать то, что и сейчас работает. Даже нет и намека об обязательствах Польши не вступать в союз против нас! Нет, я слышал о принципе «проси больше, авось и выторгуешь то, на что изначально рассчитывал». Но это означает, что они просто хотят «заморозить» ситуацию? Причем сделать это официально, попутно развязав себе руки в плане возможности переметнуться на другую сторону! Сидящий по правую руку от меня Брылянский еле сдерживал себя от возмущения, пока Мосцицкий зачитывал условия польской стороны.

— Вот как… — протянул я. — Хорошо, мы вас услышали. Теперь наша очередь зачитать условия союзного договора, на обсуждение которого мы собрались.

Мосцицкий и остальные переглянулись. Видимо ожидали, что я сразу начну кричать, что их требования невыполнимы, обвинять в фарсе и тому подобном. Но нет, отклоняться от протокола я не собираюсь. Хотя и было острое желание ужесточить уже наши требования — пускай почувствуют на себе, какого было нам их слышать, но все же я сдержался. Мы ведь предлагали условия полноценного союза, и к тому же просили ввести в состав Сейма коммунистическую партию. Заодно и на пару ключевых постов назначить несколько важных для нас людей. Что тоже можно посчитать верхом наглости. Но так наши дипломаты как раз и действовали по принципу «проси больше, получишь, что нужно», как я понимаю. И ключевым пунктом у нас было лишь проведение на парочку постов нужных нам лиц. Можно даже в качестве заместителей.

Начал я с тезиса о заключении союзного договора, в рамках которого обе стороны обязаны помогать друг другу в рамках своих возможностей. Далее перешел к полноценному признанию коммунистической партии Польши, и постановку на несколько ключевых постов в правительстве ее представителей. Последний пункт наших предложений — экономическое сотрудничество с Польшей. Более широкая кооперация в важных отраслях, «стажировка» наших инженеров на польских предприятиях и наоборот, в будущем возможное снятие пограничных пошлин.

— Это фарс! — первым не выдержал Рыдз-Смиглы. — Ты что, не понимаешь, что твои требования не выполнимы?!

В конце он еще и несколько слов на польском добавил, судя по лицам присутствующих — далеко не литературного характера. Похоже, игра на нервах обратилась против самих поляков, ее и затеявших.

— О чем вы, пан Рыдз-Смиглый? — холодно спросил я. — Я лишь озвучил наши условия союзного договора.

— Невыполнимые! Констатирую — СССР желает сорвать эти переговоры, — рубанул рукой по воздуху мужчина.