Тем временем на дорожке появился одинокий старик, в его руках была сумка, из которой наружу торчал самый обычный банный веник. Туман же сгущался, как по заказу. Это виделось невероятным. Вот и не верь после этого в существование мистических сил.

Петр Васильевич включил фонарик, сдвинув в направлении от себя небольшую кнопочку. Батарейки были новые, поэтому луч света заявил о себе сразу, навылет прострелив ближайшие двадцать метров дорожки, на которой никого не было. Очень медленно следователь перевел свет в то место, где по его мнению, должен был находиться преступник вместе со своей собакой. И действительно, Петр Васильевич отчётливо уловил еле заметное движение. Там что-то сдвинулось, кто-то скрылся от света, изменив своё местоположение.

— Видел, видел — прошептал Петр Васильевич, обращаясь к Кречетову.

— Думаешь, что теперь он не решится. Ведь сейчас точно знает, что его ждут.

— Ну нет, ему этого только и нужно. Он именно и хочет, что бы я был здесь.

— Как-то не по себе от всего этого — выразился Кречетов, сделал это так, как будто попытался отряхнуться от сковывающей и напряжённой атмосферы, которая сейчас буквально накрыла с головой, ведь яснее ясного чувствовалось, что до наступления действия остались считанные минуты.

— Как он с такого расстояния узнает, поймет, что по дорожке идёт именно она? — спросил Сергей Павлович.

— Просто, он её увидит, когда она будет пересекать параллельную дорогу, освещённую, которая за теплотрассой. Ей не миновать этого участка, и он отлично об этом знает. Уверен в этом и я, поэтому на все сто убежден, что он именно на входе на старое кладбище.

— Она знает?

— Нет, точнее, не знает про собаку и прочее. Я её попросил быть осторожной, глядеть в оба. Но я не стал да и не смог бы ей объяснить того, как всё выглядит на самом деле. Она должна опасаться насильника. Но как видишь, не сильно боится.

— Скажешь, может и вовсе не боится, а где-то в глубине души мечтает встретиться с подобным элементом, шучу я, конечно — произнес Кречетов, и получилось кстати, потому что самую малость, но всё же разрядилась гнетущая атмосфера.

Петр Васильевич ещё раз направил луч фонарика в район входа на старое кладбище. На этот раз ничего не сдвинулось, не случилось никакого движения. Лишь кладбищенские памятники попали в белое световое пятно. Лишь мощные стволы берёз, которых не потревожишь лучом фонарика.

— А ты не так уж далеко от истины пошутил. Я пообщался с этой дамочкой и скажу, что черт его знает, что может она лишь на словах боится насильника, а на деле.

— Брось, это всё дурацкий фольклор. Потому что насильник всегда может быть и убийцей.

— Угу, бывает и так, только у нас насильника нет, у нас есть убийца, к тому же ещё какая убийца.

— Уверен, что будет собака?

— На все сто, Сергей Павлович.

Досужий разговор сослужил сотрудникам милиции плохую службу. Они отвлеклись, они в нужный момент не услышали, что на дорожке послышалось движение. И лишь когда заявило о себе другое движение, они пришли в себя. Петр Васильевич мгновенно направил луч света на дорожку, свет проявил учительницу, он её испугал. Она шарахнулась вправо, остановилась. И всё это было на самом начальном этапе, обозначенного следователем участка. Какая-то секунда, — и свет фонарика дернулся влево, туда откуда навстречу женщине появилась собака, бывшая огромных, невообразимых размеров, которая двигалась очень быстро, быстрее, чем это вообще можно было предположить. К тому же эта чудовищная тварь сливалась с темнотой, и если бы не фонарик…

— В машину! — закричал Петр Васильевич, это было предназначено Кречетову.

Сам же он, выхватив из-за пояса пистолет, бегом рванулся к училке.

— Не уходи с дорожки! — кричал он ей.

А она уже видела собаку. Она ничего не могла понять, да и не было у неё на это времени. Она дико закричала, она бросила сумку и побежала. Хорошо, что по дорожке, что навстречу следователю.

Сергей Павлович не растерялся, если бы он этого не сделал, то вероятно, что всё закончилось бы крайне печально. Но автомобиль Кречетова рванулся с места, он вылетел на пешеходную тропу, сократив расстояние между собой и людьми. Ветви кустов с треском оцарапали кузов жигулей. Что-то лопнуло, попав под колеса.

— В машину! — дико закричал Петр Васильевич, на этот раз это было адресовано училке.

Раздались два выстрела. Собака уже была на расстоянии в пятьдесят метров. Третий выстрел, и всё бестолку, лишь оглушило пространство, и, в свете автомобильных фар, во всей красе предстало самое настоящее чудовище. Его зловещий, ужасный рык был страшнее выстрелов. Его горячее дыхание покрывало те десять метров, которые оставались между ними. Петр Васильевич больше не стрелял. Он что было сил рванулся к автомобилю, который не мог оказаться ближе, потому что путь ему преграждал железобетонный блок, неизвестно зачем и почему находящийся здесь.

Учительница тем временем успела запрыгнуть в авто, сделала это с невероятной ловкостью, и сейчас тряслась, задыхалась от бега и страха, громко всхлипывала. Петр Васильевич одним махом перепрыгнул железобетонный блок. Собака практически его настигла. Но этим ему лишь помогла. Её мощные лапы коснулись его спины. Этот толчок просто впихнул следователя в проем открытой дверцы. В крайне неудобном положении оказался он на заднем сидении. Своим телом придавил и без того еле живую учительницу к противоположной, закрытой дверце. Только вот собака проникнуть внутрь не могла, ей мешали её же размеры. Зато собака просунула внутрь голову, кошмарную открытую пасть. Учительница в этот момент потеряла сознание. Собачьи зубы соприкоснулись с правой руку следователя. Но в этот момент Сергей Павлович дёрнул автомобиль назад. Собака осталась снаружи. Собака не успела как следует захватить зубами Петра Васильевича, поэтому он остался в машине, поэтому он захлопнул дверцу. Только на этом дело ещё не было закончено. Собака бросилась вперёд, прямо на лобовое стекло, пытаясь разбить его, чтобы проникнуть в салон. Кречетов сильно ударился о рулевое колесо. В глазах поплыло, но он оставался в сознании. Он резко дёрнул ещё назад и влево, стараясь как можно быстрее совершить разворот. Лобовое стекло выдержало, но пошло сплошными трещинами. Собака атаковала вновь, посыпалось стекло, но жигуленок успел совершить разворот. Петр Васильевич, ощущая боль в руке, увидел, как на дорожке появился человек, как он стоял и спокойно смотрел на происходящее. В этом человеке, несмотря на темноту, следователь прекрасно опознал того самого преступника из будущего, который противно улыбался, который насмехался над всем тем, что происходило здесь и сейчас.