То ли ещё будет, то ли ещё будет — вот что крутилось у меня в голове, вот что заставляло меня находиться в состоянии между жизнью и смертью, хотя прямая смертельная угроза всё же миновала.

Не замеченным мною остался момент, когда я отключился. Сколько я отсутствовал тоже осталось неизвестным. Проснувшись, я смотрел в одну точку, стараясь хоть как-то сопоставить происходящее: он хочет меня убить, ему нужно меня убить, нет, или быть может, но если да, то ему это не составит никакого труда, то, что было последним, эти псы, почему ему не повторить это.

Громко над моей головой тикали часы. Они же вгоняли меня в среду очень странных сомнений, во что-то невероятное: мне виделось, что никаких собак не было, что это был сон. И чем дольше погружался я в монотонное тиканье часового механизма, тем явственнее осознавал: я пришел домой раньше, я не заметил, как заснул, и вот тогда ко мне явились эти ужасные собаки, которых направил ко мне он, зная о том, что я сплю, что я делаю то же самое, что и он сам, а значит мы в одном пространстве, в одной плоскости.

Было ли или не было. Минуло несколько часов. Всё плотнее и плотнее становился непроглядной туман. Буквально всё для меня становилось абсолютно относительным.

Середина ночи, а дальше ещё много дней и ночей её в состоянии нереальном, несуществующем. Я вновь принял положение лёжа, я подогнул ноги к животу, я сделал это так, как делал он. Долго не мог уснуть, пока мой мозг ни отказался меня поддерживать, ему нужен был отдых, и я наконец-то уснул.

— Как он выглядел? — спросил Петр Васильевич.

Лидия Петровна и Иван Анатольевич находились прямо перед ним, было восемь часов утра, было ещё прохладно, потому что ночные тучи никуда не делись, потому что движение воздушных масс продолжало перемещать их в нужном направлении, совершенно не учитывая то, что же происходит где-то там внизу на земле.

— Ему лет сорок, наверное — начала Лидия Петровна.

— Нет, ему больше, полтинник точно есть — вмешался Иван Анатольевич.

— Давайте пока кто-нибудь один из вас — сказал Петр Васильевич, который ощущал в самом себе странную двойственность, который мог бы и не приезжать, ведь оба дела (речь о похищении Андрея и пропажи мальчика Бориса) были закрыты, а какой-то мужик, вышедший из подвала — что в этом вообще такого.

Но вот этого такого, взятого в тексте в кавычки, было достаточно. Потому что очень сильно засела в голове эта история, связанная с четырьмя подвалами. Потому что не покидало ощущение того, что эта история следователю не по зубам, и вот это раздражало особенно, это не давало покоя.

— В общем, ему за пятьдесят лет, у него много седых волос, стрижка короткая. Рост, примерно, чуть выше меня. Среднего телосложения. Он быстро двигался, он бросился бежать от нас — проговорил Иван Анатольевич.

— Да, но это мне мало что даёт — прошептал Петр Васильевич.

— Я не знаю как, но он мне показался похожим на Александра Петровича, папу Андрея. Я сначала и подумала о том, что это он и есть. И голос, голос прям в точности, когда он нам сказал: здрасти.

— Так может это и был Александр Петрович?

— Нет, ну, зачем, да и зачем ему было бы убегать — сказала Лидия Петровна.

— Интересно — произнес Петр Васильевич — Пойдёмте, зайдём к Александру Петровичу, надеюсь на то, что сегодня выходной, что родители Андрея дома — добавил Петр Васильевич.

Он находился впереди, за ним следом двинулись Лидия Петровна и Иван Анатольевич. Благо идти было совсем недалеко, ведь разговор между ними происходил возле подъезда, в котором жил Андрей, частью которого была та самая дверь в подвал.

— А эти подземные переходы, что их до сих пор никто не ликвидировал. Вы же, товарищ милиционер, говорили об этом — проговорил Иван Анатольевич, случилось когда Петр Васильевич остановился возле двери в квартиру, смотрел на номер квартиры, состоящий из двух семёрок, думал о том, что даже в этом может ведь что-то быть.

— Средств не выделили, посчитали, что пока это погоды никакой не делает. Должны были отправить предписание в жилищную организацию, чтобы они это осуществили своими силами — спокойно и обстоятельно ответил Петр Васильевич.

— Ну, если эти, наши, то ждать исполнения можно будет ровно до второго пришествия — засмеялся Иван Анатольевич, от него самую малость несло принятием спиртного, смешанного с крепким папиросным дымом, типа Беломорканал.

Звонок напомнил о себе дважды. Только после этого за дверью послышались шаги. Прошло ещё с десяток секунд — дверь отворилась.