Они не пожалели своих, не стали задумываться о городе неподалёку.

Из шахт в разрыв пространства выстрелили межконтинентальные ракеты.

Они могли нестись и ко мне, но что-то я сомневаюсь, что у них было те же системы наведения, что у зенитных ракетных комплексов противовоздушной обороны.

Пока они не набрали скорость, я думал: что делать?

Всего целей было четыре. Избавиться от них на взлёте было логично, энергия мне не повредит, но лучше не доводить до взрыва. Использовать «И-О» даже не требовалось, без старта реакции боеголовки взорваться были не должны. Я начал перемещаться от одной цели к другой, но стоило мне сломать двигатель второй, как все четыре синхронно рванули.

Похоже, я не учёл, что кто-то желал моей смерти и был готов пойти на многое.

Белая вспышка начала распространяться, разрушая округу.

Всего за миг оба дирижабля истлели в пламени энергетического выброса.

К сожалению, мощность боеголовок была куда выше, чем у тактических снарядов в бункере Тетацки.

Сила взрыва оказалась намного мощнее, но пространство не было ограничено. Я смог поглотить часть энергии при помощи «Вакуумной бесконечности», но куда больше ушло в сторону от меня.

Мою одежду разорвало, а волосы достигли земли, хотя я завис на высоте полусотни метров над землёй.

К некоторому удивлению, не последовало экстренного применения титанизма.

Передо мной маячила весьма щадящая надпись:

Внимание!

Система навыков для поглощения энергии при сборе превысила пределы устойчивых запасов!

Происходит принудительное удержание.

Ресурс будет выпущен бесконтрольно через 3 дня 3 часа 48 минут 59 секунд!

Хм, кажется, я стал причиной катастрофического события, однако на чужой территории. Но атака всё-таки была не моей, так что особой вины за собой я не ощутил.

Из положительного: атака стёрла разрыв в пространстве, ведущий в сторону усадьбы Аркадии. Вряд ли энергия передалась в достаточной мере, чтобы нанести хоть какой-то урон, иначе бы метод атаки сквозь порталы давно стал нормой.

Однако проблема была в волосах: сражаться и перемещаться с ними казалось слишком неудобно.

Я спустился и постарался найти среди погибших источник информации.

Пока я этим занимался, сюда был пробит новый портал, но шириной в пару метров.

— *Цензура*, центр. У нас тут какой-то голый мужик-Рапунцель. Центр? Центр! *Цензура*, дионит блокирует связь, — выругался по-немецки немаг в костюме химзащиты и направил в мою сторону автомат, принятый на вооружение в спецподразделениях Римской Империи.

За его спиной трое уже обращались в волчар. Диковинный костюм при этом обтянул оборотней, но не стеснял их движения.

— Неужели «Отряд Ромула»? — спросил я, возникая прямо перед офицером, что единственный подавал голос.

В тот же миг он разрядил в меня обойму и попробовал прикусить какую-то капсулу, но я его просто убил, не давая обратиться.

Далее настала очередь волков, а затем я воспользовался их порталом, который стремительно затягивался, но здесь оставалась камера с проводной связью.

Я проскочил внутрь и сразу применил «Горение Кошмара», впервые использовав его без звуковой активации и набора хренотеней. Так я спасал запасы энергии в своих волосах.

Однако устроенная мной бойня привела меня только к офицерам, но аристократа, отдававшего приказы, я не отыскал. Зато смог найти несколько учёных, которых удалось опросить о принадлежности этого места.

Они не пробовали меня убить, ментальные клейма блокировали их разговоры на профессиональные темы, но не на простой вопрос:

— Чья база?

Ответ был один: мизинец вверх. Жест, означающий в Римской Империи человека, носящего три «Волчьих Кольца» не правой руке. То есть я оказался на базе под управлением монарха.

— Ну, наверно, нет смысла останавливаться, — пробормотал я, после чего повернулся к информатору и приказал: — Прыгай! Танцуй… ударься мизинцем о вот эту ножку стола… Хорошо, «Глас» работает, так что забудь обо мне!

После этого я направился растрачивать энергию.

— Зачем ты всех убил? — хмуро спросил Алексей Шестой, глядя на меня с приставного стульчика у трона, на котором сидела Ольга Волхв. В руке правителя была копия контракта, на которой подписи кровью посинели из-за смерти людей, их нанёсших.