– Мне привычнее в кабинете.

– Опять только о себе думаете? Нет уж! Раз я сейчас пострадавшая сторона, то и разговор будем вести у меня.

– Хорошо, - легко согласился он, прошёл в комнату и сел на стул.
– Расскажите то, что поможет мне понять происходящее.

Мой рассказ был долог и подробен. Начала я со знакомства с Ванессой Грема и поиска её “украденной” броши. Потом переключилась на трубочистов, не забыв упомянуть и ленивого капитана стражи. Решив, что не помешают и иные подробности из моей недавней личной жизни, поведала о зарождающейся дружбе со Стеллой, Вероникой, Мелани и, конечно, Ванессой.

Рассказала всё без утайки, не упомянув лишь сегодняшнее платье от Вероники Труччо. Марко пока не стоит знать о нём. Этот “выстрел” в голову и, надеюсь, в сердце мужа приберегу для удобного случая.

– Теперь действительно всё становится на свои места, - через несколько минут после моего рассказа произнёс Ищейка.
– Старая Грема - личность известная. Хорошая женщина, но ей бы не ювелирные мастерские содержать, а императорским глашатаем служить. Вмиг бы по всей стране указы растрезвонила, не выходя из дома. К тому же рассеяна бывает. Вначале Ванесса что-то напутала, а потом и остальные при пересказе своих “сказок” добавили. Так ты, Анна, и стала чуть ли не Истинной аристократкой с непонятным Даром тумана.

В порядочности Труччо, Грема, Макуто и Россо у меня нет никаких сомнений. Если подобные дамы приняли тебя в свою компанию, то действительно, Анна, оправдываться тебе не за что. Ну а в том, что можешь интересно думать, сам недавно убедился на примере банды Кабана.

– Вот именно, - благодушно кивнула я, не выказывая своего превосходства над только что поверженным противником.
– Единственное не поняла: откуда четыре демоницы взялись.

– А это уже не Ванесса постаралась, - впервые за сегодняшний день улыбнулся Марко.
– Капитан стражи Эдмонт! Пьяница, лентяй и откровенный дурак! Четыре демоницы… А сколько у тебя новых подруг, с которыми ты трубочистов к стражникам доставила?

– Четыре… Точно!
– рассмеялась я.
– Надо будет им рассказать, кто они теперь такие!

– Лучше не надо, - покачал головой муж.
– Тогда мне придётся расспрашивать душу Эдмонта в поисках убийц его тела. Не хочется хороших женщин потом на каторгу отправлять из-за этого идиота.

– Странно… Почему, раз все знают, что капитан не на своём месте, его не снимут с этого поста? Мог бы бургомистр…

– Бургомистр здесь ни при чём, - перебил меня Марко.
– Стража следит не только за порядком, но и является императорской армией, защищающей во время войны город. Поэтому подчиняется не бургомистру, а армейским генералам, сидящим в столице. Вояки считают службу стражников позорной, поэтому и ссылают в неё всякое дерь… шваль. Пьяниц, дуралеев, нечистых на руку и прочих, которым опасаются доверять свои спины во время боя.

В приграничной полосе, естественно, не так. А вот в спокойных городах, как Борено, сплошь и рядом никчёмные людишки в форме. К тому же жалованье у стражников небольшое, если нет боевых действий, и платится из имперской казны, а не из городской… Кто будет стараться за деньги, какие и прислуга без риска получает?

– Так мало?

– Да, Анна. Ещё бесплатная форма, проживание и провизия прилагаются. Так что стража за порядком если и наблюдает, то больше со стороны. Но сейчас не о ней…

На пару секунд замолчав, Марко встал, одёрнул свой китель и громко, хорошо поставленным голосом произнёс.

– Анна! Я действительно осёл! И мне стыдно за это! Прошу меня простить за сегодняшний мерзкий инцидент в моём кабинете и за…

– Уже давно простила, - перебила я с улыбкой.
– В конце концов, есть и моя толика вины, что раньше не рассказала тебе всё, а выжидала удобного случая.

– Нет, - грустно произнёс Ищейка.
– Твоей вины нет. Сам виноват… В последние дни срываюсь на всех. Никогда так себя по-хамски не вёл, а тут словно бесы вселились. Голова постоянно забита чёрными мыслями. Стыдно сказать, но даже радуюсь очередному происшествию в городе. Хочется забыться в расследовании, а не думать о другом…

– О чём?
– участливо спросила я, давая возможность выговориться мужчине.

– Неважно, Анна… Неважно. Я справлюсь со временем и снова стану не ослом, а Ищейкой.

Почему-то после такого не вынужденного, но явно искреннего откровения повисла неловкая пауза. Я не хотела устраивать Марко истеричные сцены обиженки, как это делала его беспутная жена. А он уже высказался. По-мужски кратко, но от чистого сердца, и не знает, что ещё может добавить. Не понимает, сколько ещё нужно слов, чтобы его пояснения к извинениям стали доходчивее, но не превратились в нытьё.

А ещё он устал… От всего: от меня прошлой, от службы, на которой приходится сталкиваться со смертью, от неопределённости и внутренних противоречий. Я даже до конца не понимаю всей глубины его усталости и разочарования. Но вижу главное для себя: даже таким сильным людям нужна поддержка. Закалённая сталь крепка, но хрупка на излом. Нет в ней пластичности. А Ищейка - это именно острый, смертоносный стальной клинок. Как наши парни из полицейского отдела.

Постоянно работая с одним негативом, они тоже хорохорились, строили из себя весёлых мачо. Неприступные и “пуленепробиваемые”, но в душе даже последние циники желали одного: прийти домой и чтобы встретила любимая женщина, которая ждала… Которая просто может обнять и своей нежностью смыть всю эту грязь прожитого дня. И чтобы уют, дети, а не мерзкие морды преступников.