20 апреля 1186 года

Степь

Весною степь легко спутать с морем, такая же бескрайняя и голубовато-зелённая.

Особенно хороша она на рассвете, когда выпрямляются навстречу встающему солнцу стебли трав и лепестки цветов, отягощённые серебром росы. Местами, в этом зелёном море, словно яркие огоньки в ночном сумраке, встречались поляны цветущих маков. Где-то это целые поля, на которые словно присели отдохнуть огненные бабочки, состоящие из представителей одного вида – мака-самосейки, а где-то, к ярко-красным огонькам мака добавляются белоцветный кардамон с выраженным и хорошо запоминающимся запахом и темно-фиолетовый шалфей. Если присмотреться, то и в других местах зелёное море не было однородным. Сквозь тонкие, высокие стебли травы просвечивались голубые, лиловые, белые и розовые цветы барвинка; тут и там разноцветные пушистые ширяши тянутся вверх своей пирамидальной верхушкой.

Несмотря на раннее утро в степи было шумно. Солнце только появилось над горизонтом, а степь во всю пела, щелкала и скрипела. У насекомых нет ни легких, ни голосовых связок. Среди насекомых не найдешь певцов, но среди них есть прекрасные музыканты. Скрипка и цимбалы — вот их инструменты, и они звучали на земле задолго до появления человека. Они звенели и стрекотали еще в те времена, когда только шорох листьев и гул ветра нарушали тишину первобытных зарослей. На эти биты накладывалась жизнь, которая буквально кипела вокруг. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи.

Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно парили ястребы, распластав свои крылья, выискивая добычу. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отражался бог весть в каком дальнем озере. Трава ещё не вошла в свою полную силу, но уже сейчас кони по брюхо, а то и глубже погружались в это зелёное море. Вся поверхность степи представляла из себя зелено-золотое море-океан, на которое кто-то из недохудожников типа Поллока брызнул миллионы разных цветов. Из травы подымался одуряющий запах трав, в котором явственно чувствовались нотки чабреца, полыни и дикого лука. Степь пахла летом и счастьем, хотелось упасть на спину и смотреть в бездонное голубое небо, по которому тихо плыли и таяли в вышине сверкающие облака.

Хорошо, к Белой Веже вёл наезженный купцами шлях, иначе движение трехтысячного отряда, которое вёл Юрий, значительно замедлилось. Двигаться по степи на лошади - удовольствие ниже среднего.

Изначально он хотел взять тысячу старших юнкеров (так с его легкой руки, а точнее не держащегося за зубами языка, стали называть выпускников военного училища), ну, и свою охранную сотню, куда же без неё. Но пришедшие из Грузии половцы, которых Юрий определил на кочевье к югу от Олешья, от Тендровского залива до Перекопа с востока на запад и между морем и Днепром с юга на север, тоже захотели отправить своих представителей на съезд князей, чтобы наладить потерянные связи, и обратились к Юрию с просьбой взять с собой и их отряд.

В итоге набралось до трёх тысяч копий, руководство которыми Юрий спихнул на Шаргана. Жены тоже не оставили мужа без присмотра, сделав рокировку, рядом с ним ехала княжна Ирина, одетая в зеркальную броню, специально выкованную для неё и Марии в экспериментальных кузнях княжества Феодоро, так теперь официально называлось то образование, которым пытался руководить Юрий.

Ехала княжна и севаста не одна, а в сопровождении свиты, многие узнав, что с князем поедет жена, подсуетились и пропихнули в её свиту своих дочерей на выданье. В Белой Веже будут представлены лучшие мужи из одиннадцати западных половецких племён, и упускать шанс найти хорошую партию для своей дочери никто не хотел.

Конечно, за последние несколько лет половецкие девушки и до этого не сильно ущемленные в своих правах значительно продвинулись по пути эмансипации, но противиться решению старейшин рода в вопросах создания семьи не могли даже состоявшиеся воины. Браки здесь заключались к выгоде рода, «и лишь не только лишь все, не каждый мог это делать» и противиться решению старейшин.

Вот и приходится Юрию в полглаза приглядывать за этим женским табуном. Надежды на благоразумие жены и Малики, на которых Юрий хотел скинуть эту обузу, не оправдались, у тех тоже играла молодость в одном месте, и вели они себя подобно необъезженным кобылкам. Хотя севасту Юрий объезжает каждую ночь, да так, что пришлось ставить второй шатёр поверх первого, чтобы снизить шумовое воздействие на окружающих. Кстати, его идею с двухслойными шатрами охотно подхватили окружающие, правда, резоны у них были другими, но тем не менее ещё одна новинка ушла в люди.

25 апреля 1186 года

Константинополь. Большой Влахернский дворец

Вернувшись накануне в Константинополь с Востока, Андроник находился в приподнятом настроении. Возвращены практически все фемы, которые были утеряны за последние двести лет. Час назад прискакал гонец, сообщивший, что Мануил взял Манцикерт. От Конийского султаната остались рожки да ножки. Последний из одиннадцати наследников Кылыч-Арслана II, его четвертый сын Муизз ад-Дин Кайсар-шах ещё удерживал за собой Малатью, но всем было очевидно, что это ненадолго.

У крестоносцев тоже все сложилось неплохо, благодаря неожиданному удару, им удалось с четвёртой попытки наконец взять Дамаск, и теперь они надолго сцепились с Айюбидами, правившими в Египте, что не могло не радовать Андроника, время, чтобы провести реформы в империи, ему было жизненно необходимо.

Интрига, разыгранная при помощи дочери и сына, дала хорошие всходы, осталось с умом воспользоваться ее плодами. Во время его отсутствия под столицей прошли зачистки в имениях оппозиционно настроенных родов, завуалированные под налёты дерзких бандитов. Надо признать, что голова у его зятя, со слов Ирины предложившего этот вариант, работает, как надо, но вот отдавать ему сразу двух дочерей - это слишком расточительно. Хотя новая мебель, доставленная недавно в его дворец в качестве подарка от зятя, невероятно удобна и практична, особенно её оценила его больная поясница. К тому же и смотрится она очень необычно и красиво…