Нарастить войска было возможно, но пока экономически не выгодно (солдатам и офицерам надо регулярно платить), поэтому упор был на повышение качества регулярных войск и ополчения.

Душа, после тяжкой церемонии венчания на княжество, требовала свободы. Вот Юрий и ухватился за возможность развеяться, использовав, как предлог, инспекцию северных границ. Одному ему уехать не дали, Ставр и Егише сами отправиться не смогли, зато Марию и Шаргана стряхнуть с хвоста не удалось, правда, Юрий особо и не старался. Ну, и новый начальник его охранной сотни Лад со всей своей сотней, куда же без охраны.

– Чего они хотят? – спросил Юрий у коменданта укреп района воеводы Квета, хорошо ему знакомого ещё со времен скитания по половецкой степи, наблюдая за расположившимся напротив ворот табором половцев.

– Просят убежища, насколько удалось узнать, их орда вступила в конфликт с другой ордой и проиграла. Здесь в основном старики, женщины, дети и охрана из двух сотен всадников.

– Тебе знаком этот род? – спросил Юрий Шаргана.

– Да, они из итильских, несториане, – буквально выплюнул он.

– Я так понимаю, ты их хорошо знаешь?

– Конкретно этот род - нет. Но в целом с их ордой пересекаться приходилось. Несториане ценят только те клятвы, которые они дают своим единоверцам, остальных они считают не зазорным обмануть. Меня крайне удивляет их появление в столь отдалённых местах, от обычных мест кочёвки. Моё мнение простое – переговоры не вести, охрану стены и крепостей усилить. Сейчас здесь около двух тысяч воинов, можно ещё тысячу пехоты мобилизовать на всякий случай, это если большая орда пожаловала. Сегодня же выпущу разведчиков, которые прощупают подступы к Перекопу и ситуацию в степи.

– Согласен. Отправьте голубя в Ольше, пусть будут настороже. Хорошо, что зима и поток купцов из полноводной реки превратился в слабый ручеёк.

– Да, пока не забыл, - обратился Юрий к наместнику Перекопа, - Последние купеческие караваны проверить, а если кто задержался у Перекопа, сопроводить под конвоем в Херсонес, если и засылают лазутчиков, то сделать это под видом торгового гостя наиболее удобно. Обратить особое внимание на тех купцов, которые не ушли сразу к морю, а остались торговать. Есть такие? – спросил Юрий у местного воеводы.

– Да, вчера итильский купец отстал от каравана и начал торговлю перед воротами крепости. Внутрь его не пустили, он расположился у южных ворот города.

– Лад, возьми с собой сотню, поедем, посмотрим, чем там итильские купцы торгуют.

2 февраля. 1186 года

Перекопский вал

Хан Куря

Хан был недоволен. Он рискнул всем, а результат его пока не радовал. Наниматель обещал всестороннюю поддержку, и поначалу он полностью выполнял все взятые на себя обязательства: оплатил наём пяти тысячной орды, смог отвлечь силы язычников, проживающих в местах, через которые он вел свою орду. До Перекопа они добрались без проблем, но неожиданно уткнулись в закрытые ворота крепости, оделённой от степи широким рвом. Взять изгоном не получилось. Обещанная нанимателем помощь запаздывала, и вот третий день хан ждал у рва непонятно чего, и с каждым днём такое ожидание становилось все более опасным. Мало того, что ещё день-два, и к гарнизону крепости могло подойти подкрепление, хуже то, что за это время местные роды могли понять, что их одурачили и явиться по следу чужаков.

– Мой хан, - вскричал командир личной сотни молодого хана, его молочный брат Егузей, - Сигнал.

Хан выскочил из шатра в чём был, тут не до статусности, сигнал может прерваться в любое мгновение, а код знал только хан.

За пределами шатра было холодно, пронзительный ветер вымораживал не хуже, чем двадцатиградусный мороз на Итиле, тут он даже немного пожалел о своей торопливости. Слава Богу, огонёк еще мерцал на стене, и продолжал свою игру: то погаснув, то снова вспыхивая. Скорее всего, лазутчик воспользовался новым ручным фонарём, который пришел в степь из Таврики, хан даже пару раз держал такой фонарь в руках, удобная штука.

Пристально всмотревшись в пляску огня свечи, Куря довольно кивнул и бросил Егузею, возвращаясь в шатёр:

– Штурм на рассвете. Готовьтесь. И скрытно, чтобы со стены никто ничего не заподозрил.

Зимнее утро в степи не блещет сочными красками или контрастами, но в нём есть своё очарование и прелесть. Солнце начало только-только появляться на горизонте, и его отблески заиграли на расчищенном за ночь от туч небе. С появлением Солнца всё смутное, что было на душе хана, вмиг смылось; его сердце встрепенулось в ожидании битвы и в предвкушении победы.

В назначенное время ворота с грохотом упали поперёк рва, половцы бросили свою конницу вперёд, стремясь заскочить в крепость раньше, чем её защитники придут в себя. Действие конницы напоминало хану стрелу, которая выпущена в полёт, когда после выстрела от стрелка уже ничего не зависит. Нет, он слышал и даже видел управляемые конные рати, закованные в броню, но тех воинов обычно было не больше двух-трёх сотен, а в то, что возможно управлять большим скоплением конницы, как своей рукой, хан не верил.