Тамар глянула на себя в бронзовое зеркальце. В царском уборе она была неотразима. Остатками здравого смысла она понимала, что далеко не тростинка, армянская кровь берёт своё. Смуглая кожа, густые темные волосы, большие черные глаза и приятная округлость буквально сводят представителей сильного пола с ума. Но долго ли продлится её красота? Если в юности легкие усики над верхней губой смотрятся довольно мило, то с годами они густеют, и с этой проблемой справляться становиться всё труднее. Тамар мотнула головой, как бы отгоняя крамольные мысли. С тем, что будет потом, она разберётся после, а сейчас её ждут…

Свершилось. Главный епископ Кутаиси Антон торжественно, под церковное песнопение женского хора благословляет её и возлагает ей на голову царскую золотую корону, украшенную жемчугами и драгоценными каменьями. Рядом с ним перед алтарём стоит католикос-патриарх Грузии Микаэл. Рядом с царицей стоят тётя Русудан, тбилисский эмир Абуласан, великий князь Вардан Дадиани, и грузинские дидебули Варданидзе и Сагирадзе, которые прикрепили саблю с золотой рукояткой к золотому поясу царицы Тамар, как символ власти над войском Грузии.

В эти торжественные минуты глаза царицы Тамар встретились с глазами братьев Чахрухадзе, царица удостоила их многозначительной улыбкой. Следует признать, что в том, что коронация стала возможна есть и их значительный вклад. Григол был тем мостиком, который позволил ей наладить отношения с патриархом, а Ашот связал её с некоторыми влиятельными эриставами. Затем она перевела взгляд на Давида и тоже улыбнулась ему, на этот раз её улыбка ничего не обещала.

Вечером царица Тамар в сопровождении Ашота и Унана, своего нового кешиктухуцеса (глава телохранителей), незаметно проникла в спальню тётушки Русудан, сопровождающие остались ждать с наружи. Здесь её уже ждали. Кроме самой Русудан была Фатима (жена тбилисского эмира Абуласана) и молочная сестра Тамар, Алвард, два года назад выданная тёткой Русудан за Шалву Цхрадзмисхеви из дома Торникий, который недавно, после смерти отца, возглавил Ксанское эриставство (долиной реки Ксани (Чисандон)) и который благодаря жене был одним из верных сторонников Тамар среди дидебули.

Не успела Тамар сесть и пригубить разбавленное, по византийской моде, водой вино, как тётушка огорошила её:

– Мы нашли тебе жениха. Практически идеальная кандидатура - опытный полководец, знатного происхождения, есть лично преданные ему войска, а главное -несколько сторон готовы нам заплатить за то, что он станет твоим мужем.

– Это кто у нас такой щедрый?
– не на шутку разозлилась Тамар.

– Для начала отец мужа твоей сестры Русудан, Андроник I, - усмехнулась Русудан. Он обещает в качестве приданного к свадьбе двести тысяч номисм. На них можно будет нанять двадцать-пятнадцать тысяч воинов и отбить территорию, которую сельджуки захватили после смерти твоего отца. Стыдно сказать, родовые земли оказались под пятой неверных.

– Как всегда византийцы любят, чтобы другие за них таскали каштаны из огня. А почему именно Юрий, не нашлось аристократов в самой Византии?

– Юрий мешает византийцам прибрать к рукам Тмутараканское княжество. Его активно поддерживают как русичи, так и половцы. По матери он внук хана Кучума, а бабка у него была дочерью хана Аепы Осенева, он их роду племени, а для половцев кровь - не водица. Сейчас с ним по Крыму кочует около трёхсот семей, но гораздо важней, что за ним стоят его дядья, готовые привести с собой орды степных воинов по первой просьбе племянника. Твоя свадьба стала бы неплохим поводом вернуть половцев обратно в Грузию, а то после смерти твоего прадеда Давида большинство из сорока тысяч половецких семей покинула Грузию, вернувшись в степи. Оставшихся хватило, чтобы удержать захваченную территорию, но ни о каком расширении речи уже ни шло. Наоборот, нас постепенно выжимают из пограничных районов, а тавады заботятся только о своих интересах, и добиться от них воинов сложно.

– Хорошо, с этим понятно. Но ты сказала, что готовы заплатить несколько сторон. Кто ещё?

– Его дядька и твой дважды родственник, по матери и по жене, Великий князь Владимирский Всеволод Юрьевич. Дело в том, что по лествичному праву Юрий является первым претендентом на Владимирский стол, стоя выше всех детей Всеволода и Марии Шварновны. Отношения его с дядькой назвать хорошими сложно. История отстранения мальчика от полагавшегося ему по праву Суздальского княжества хорошо известна не только на Руси, но и за её пределами. Что там случилось, точно никому не известно, с уверенностью можно сказать только, что Юрий пропал в день смерти (убийства) его опекуна и дядьки Михалко Юрьевича в Городце.

Многие думали, что он тоже погиб, как и дети Михалко, но юный княжич с горсткой верных людей оказывается у половцев, и те его привечают. Дядья, это у них так братьев матери называют, помогают ему стать на ноги. Посольству Всеволода, который пытался вернуть племянника под своё крыло, были заданы неприятные вопросы, на которые оно внятно не смогли ответить, было с позором изгнано из Половецкой степи.

Постепенно вокруг молодого княжича собираются половецкие семьи, которые по тем или иным причинам остались без поддержки рода, с которыми он отправляется кочевать в Крым, чем сильно встревожил как Византию, так и своего дядьку. Дело в том, что он стал тем человеком, вокруг которого, начали сплачиваться оставшиеся в Крыму руссы. Его личная дружина уже состоит из двухсот гридней и трёхсот отроков, что сопоставимо с личной дружиной того же князя Всеволода. И это, не считая половцев. Да и зубки он успел показать по приходу в Крым: разбил войска черкесского князя Зиха, после чего в поединке отрубил ему голову, хотя князь за себя и предлагал большой выкуп.

Весть о его деяниях уже докатилась до русских земель, как всегда значительно приукрашенная каликами. Поэтому, если Юрий надумает вернуть себе отцово наследство и придет с войском под стены Суздаля, положенного ему по лествичному праву или под стены Владимира, на что тоже имеет как моральное, так и законное право, неизвестно, за кого станут местные жители. Конечно, у Всеволода много вассальных князей, но пока они соберутся со своими дружинами, пока двинутся в путь - всё может решиться без них.