Шрифт:
Руки и ноги подрагивают, когда сажусь и впопыхах натягиваю халат. Приближаюсь к Ярику медленно, но создаю достаточно шума. Не желаю застать врасплох. Он, не оборачиваясь, принимается чаще курить. Обнимаю его со спины. Давлю подбородком на лопатку.
– Сложно тебе? – спрашиваю нежно и осторожно.
– Нормально.
– Все еще думаешь?
Он не отвечает. Только вдыхать прекращает. Потом, после затянувшейся паузы и глубокого вдоха, все же отвечает:
– Иногда.
– Я тоже, – смещаясь, прижимаюсь к его теплой коже губами. – Но… Каждый раз легче. Нет больше той боли.
– Я рад, Маруся.
Оборачиваясь, подтягивает меня к перилам. Выбросив сигарету, обнимает обеими руками и губами к макушке прижимается.
– Последние дни нашей духовной свободы. Что придумаем, Маруся?
– Полагаешь, после переезда мы станем отличительно серьезными? – прищуриваясь, смотрю в темноту.
– Думаю, да.
С территории моего родного двора доносится лай Десси. Значит, где-то там и папа. Мы его не видим, но он-то нас на освещенном балконе точно заметит. Машем с Яром одновременно в направлении звуков.
– Тогда предлагаю сделать все, что мы хотели сделать в юности, но не решались.
– Вай, Титоша, – смеется Градский, – на опасную дорожку ступаем…
– Угу… Пусть…
37
Мария
В последние дни лета окончательно прощаемся с детством. Бункер все же сильно изменил нас. Тормознул нашу юность, заставив слишком резко повзрослеть. В какой-то момент мы действительно вымахнули выше возможного максимума, а потом будто застопорились. Находясь в разлуке, духовно не развивались. Три года находились в холодном вакууме. Не позволяя себе лишних эмоций, просто пытались удержаться на плаву. И, конечно же, мы понимали и ждали, что жизнь сведет нас обратно. По-другому не могло быть.
Встреча. Глубокий вдох. Стремительное восстановление самых важных функций. Сердце навылет. Каждый толчок – космическая мантра. Шаг навстречу, который оно, вопреки всем внутренним страхам, делает вместо тела.
Губы искусаны в кровь. Слезы. Горстка пепла вместо сожжённых нервов. Взрыв эмоций… Сопротивление бесполезно.
И мы всегда это понимали.
– Здесь? Почему здесь? – смеюсь, когда Ярик развязывает мне глаза. Позволяя ленте полностью соскользнуть, бросаю ее в него. – Я думала, ты привозил меня на эту парковку поесть бургеров и мороженого!
– Я привозил тебя поесть бургеров и мороженого, – с ухмылкой повторяет Ярик. – Но это не мешало мне представлять, как мы вместе проверяем подвеску машины.
– Что?
– Раскачиваем, – делает пошлое движение бедрами, сопровождая еще и жестами.
– Ты такой… – не могу подобрать слов и просто смеюсь.
– Какой?
– Животное, Ярик! Ты животное!
– М-р-р, – урчит, словно огромный ленивый тигр. – Иди сюда, Маруся, исполни мое заветное желание. Я твои уже неделю исполняю… – подхватывая, тянет через консоль к себе.
– Стой… Подожди, я хоть разуюсь, – быстро скидываю сандалии и рвусь ему навстречу. Когда обхватываю бедрами, руки Яра тотчас скользят мне под юбку. – Так почему именно здесь тебя посещали грязные мысли?
– Мне просто нравилось уединяться с тобой. В машине чаще всего это удавалось. А тут еще местечко такое укромное… Свет фонаря ложился на твои колени, и… ты сексуально ешь бургеры.
– Боже, Ярик… – возмущаюсь, но хохочу. – Если бы я знала, что ты настолько испорчен…
– Что? Не ела бы со мной бургеры?
– Я бы тебя совратила… Довела до исступления, чтобы ты не смог сдержаться и набросился на меня…
– Маруся, блин… На тогдашних эмоциях мы бы тут все разнесли.
– И пусть…
– Ты была девочкой… – выдыхает как-то необычайно нежно.
– Да… И в бункере ты с этим не особо церемонился…
– Там… – хрипит, крепко сжимая мои ягодицы. – Там у меня было несколько заходов…
– Да… И тут мы могли бы сначала просто побаловаться… Прежде чем…
– Бля, я об этом мечтал всю жизнь! Почему ты не давала мне? – выпаливает этот вопрос с таким жаром, что меня вновь пробивает на хохот.
– Ты не просил!
– Я просил!
– Да-да, помню эти твои подкаты жутким хрипом: «хочу тебя сзади», «показывай сиськи», «хочу твой рот», «раздевайся, святоша», «я тебя сейчас изнасилую»… Ты вел себя как придурок!
– Я шутил, и ты смеялась над моими шутками... И любила меня!
– Угум… Но это не отменяет того, что ты вел себя как придурок.
– Классный харизматичный придурок!
– Ужасно наглый и возмутительно самоуверенный!
– Ну, все… – поймав руки, заводит их мне за спину и, сцепляя там, ограничивает движения. Притискивает грудью к своей груди. – Я привез тебя сюда не для того, чтобы ругаться.