Утром умышленно перед ним несколько раз полностью разделась, мол, выбрать не могу, что надеть. Он застыл, не сводя с меня глаз. Пожирал с голодом каждый миллиметр непрерывно и… на этом все.

Я прихожу в отчаяние. Не понимаю, что еще сделать. Может, он обиделся за то время, когда я отказывала? Или считает, что мне нужен покой для психологического баланса? Вроде условились впредь обо всем говорить откровенно, но я как-то не решаюсь затронуть эту тему. Как говорила прабабушка Яра: «Все хорошо – ломать не надо». Ну, вот и страшно. Существуют еще опасения снова все испортить.

К концу второй недели «после» заканчивается моя практика у папы на заводе, и я начинаю волноваться о том, чем буду заниматься до начала занятий в университете. Ярик меня, как обычно, успокаивает. Подсказывает, что оставшиеся десять дней я могу потратить на выбор и заказ мебели в нашу квартиру.

– Понятное дело, что ничего не будет готово к заселению, – ною я, когда мебельный салон сообщает, что сроки выполнения заказов – от трех до шести недель. – Не подумали заранее… Не привыкли такое планировать. Теперь что? Второго твои возвращаются… Я хочу отдельно…

– Значит, купим в Магнуме[1] диван и переберемся.

– Ты серьезно? – удивлена, потому что мне такая идея в голову не пришла бы.

– Серьезно.

– А есть на чем? На подоконнике?

– Блин, Маруся, не делай проблему на ровном месте. В Магнуме и стол купить можно.

Таращу глаза, но постепенно заряжаюсь его оптимизмом.

– Пластиковый, что ли?

– Да хоть и пластиковый, – увидев мое лицо, вздыхает. – Шучу я. Там все есть, просто не совсем того качества и вида, к которым ты привыкла.

– Ну… Ладно, – радуюсь, что решение нашлось.

– Ты пока подбирай, заказывай, – продолжает Ярик. – Перекантуемся первое время, а там, как нормальные люди…

– Супер!

– Официальная сдача пятого сентября. Но я с дедом перетер, в общем, мы сможем заселиться тридцать первого августа.

– Что? Так быстро? Это же… – меня накрывает паника. – Ничего нет.

– Ничего и не надо. Уже сказал, что нужно – купим.

– Я даже вещи не собирала…

– За десять дней успеешь.

– Какой кошмар… – ловлю взгляд Яра и осекаюсь. – То есть счастье, конечно!

– Конечно, счастье, Маруся.

Двадцатиоднолетие отмечаем достаточно скромно. Зовем друзей в любимый всеми нами бар. Вечер получается веселым. Ярик умеет поддерживать градус, работает на всех. Я по большей части с улыбкой за ним наблюдаю.

– Ну, что ты решила с платьем? – улучив минуту тишины, спрашивает Аня.

– Выбрала то, которое советовали.

– Но тебе хоть нравится?

– Вроде да… – пожимаю плечами. – Они все красивые.

– Ну, ты, Титова, даешь! Я еще такой невесты не видела…

– Да брось, – отмахиваюсь я. – Платья действительно красивые. По крайней мере, те, которые мне предложили. И, в любом случае, это на один день, – привожу самый главный аргумент. Для меня важно не торжество, а то, что мы с Яриком полновесно объединимся. Все сопутствующие этому события – такая ерунда… – Лучше расскажи, как у тебя дела? Как себя чувствуешь?

– Ой, знаешь, отлично! Ни токсикоза, ни усталости, ни сонливости… Напротив, сил будто больше стало. Я же тебе рассказывала, как тяжело носила Ритка? – киваю, когда сестру упоминает. – Вот я этого боялась. Но, тьфу-тьфу…

Одновременно стучим кулаками по столу, и все на нас оборачиваются.

– Это что такое было? – смеется Яр.

– Если бы Аньке можно было пить алкоголь, я бы предположил, что дамы пьяны, – развивает тему Женя. – Но… Девочки, вы заскучали?

– А то! Давайте, развлекайте, – быстро ориентируется подруга.

??????????????????????????

– Тогда танцевать идем, – поднимаясь, Ярик подходит ко мне и подает руку.

На площадке немного людей, никто не скачет и не толкается. Пока мы добираемся до середины, будто по заказу включается мелодичная лирическая композиция. И вот Градский обнимает, ведет в танце, и снова мне кажется, что он слишком нежничает.

Готова сделать что угодно, чтобы вернуть нашим отношениям былую непринужденность и страсть.

– Ты знаешь, что я не люблю танцевать? – закидываю удочку.

– Знаю, Маруся.

– Но до бункера это была одна из возможностей ощутить на себе твои руки, – выпаливаю с улыбкой.

Чувствую, что краснею. Особенно, когда Яр отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Вай, Маруся ты неТитова, – смеется.

Смотрю на него, и в груди искры высекает.

– Как меня достало быть бесфамильной, – ворчу я.