— Ах, черт! — вскрикнул я с очень даже натуральным выражением ужаса. — Какой же я неуклюжий! Какая досада! Сецчас найду!

Затем, не долго думая, я бросился выгребать сено, как будто спасая трубку, но на самом деле еще больше разбрасывая угольки, чтоб наверняка занялось.

Сено не вспыхнуло сразу. Оно начало медленно, коварно тлеть, наполняя сарай едким, удушливым дымом.

— Да куда подевалась эта чертова трубка?! — Очень правдоподобно возмущался я, активно способствуя своими действиями тому, чтоб вместо чада появился, наконец, уже огонь. Просто перекидывал сено с места на место, чтоб оно загорелось.

Сначала гусары молча смотрели на мои выкрутасы. Их лица выглядели максимально удивлёнными, а в глазах читался немой вопрос: что он творит? Но когда показался первый, тонкий язычок пламени, в нашем «курятнике» началась паника.

— Пожар! — заорал кто-то. — Воды! Тащи воду!

— Да где ее взять?!

Все метались, пытаясь затоптать огонь, но я тоже не зря старался, чтоб это стало маловероятным. Пламя от активных действий гусар лишь веселее разгоралось, перекидываясь с одной охапки на другую.

— Господа, на выход! — заорал я, — Сохраняем спокойствие! Двигаемся в порядке очереди! Не создаём суету! Пока не задохнулись и не сгорели! На выход!

Потом я решил, что просто командовать мало. Нужна большая суета и бестолковщина. Иначе кто-нибудь особо дельный все-таки позовет на помощь, сарай потушат и моя задумка ни к чему не приведет.

Я оглянулся по сторонам. В дальнем углу, на жёрдочке сидели курицы. Две. Понятия не имею, как этих бедолаг занесло на нашу гауптвахту. Может, по привычке прибежали. Куры выглядели слегка перепуганными.

Без малейших сомнений я подскочил к птицам, хапнул обеих, подбежал к двери, а потом с криком "Спасай скотину!' вышвырнул их на улицу, прямо Ржевскому в лицо. У Ржевского со скотиной явно были сложные взаимоотношения. Вместо того, чтоб поймать несушек, он с бранным ревом перекинул куриц к соседнему гусару.

Куры, в свою очередь, совершенно не понимая, что это за аттракцион такой начался, с громким кудахтаньем, растопырив крылья, попытались вспомнить, что вообще-то они птицы и попробовали взлететь, намереваясь оказаться как можно дальше от странных гусар, которые решили поиграть ими в «сифу».

Естественно, ничего у них не вышло. Одна курица красиво влетела юному корнету прямо в физиономию, другая вспорхнула на голову одному из моих товарищей, оглашая округу истеричным «ко-ко-ко!». В любом случае, моя цель была достигнута. В наших гусарских рядах наблюдалась паника, а сарай благополучно превращался в весёлый, достаточно бодрый костёр.

Я, как капитан корабля, который с тонущего судна уходит последним, кашляя от дыма, выбежал с гауптфахты, только убедившись, что все мои товарищи уже на улице

Вся наша компания стояла во дворе, глядя как из сарая валит густой черный дым. Ну ладно… Не вся. Я смотрел не с ужасом, а с предвкушением.

Шок гусар быстро сменился гневом.

— Бестужев, это ты все устроил! — первым «наехал» на меня Ржевский. — Ты нарочно! Вот, о какой идее шла речь!

Я с самым невинным видом пожал плечами, а затем подошел к владельцу трубки и протянул ему едва не утраченную вещь.

После чего повернулся к Ржевскому, сделал серьезное лицо и заявил:

— А ни черта подобного. Чистая случайность. С кем не бывает. Зато, господа…Какая теперь гауптвахта? Мы обещали, что не сбежим. Мы не сбежали. Она сгорела. Не на пепелище же нам сидеть. Слово офицера мы держим.

В этот момент со стороны усадьбы показались местные мужики с ведрами топорами. Насчёт ведер я понял. Это логично. А вот топоры… Надеюсь, это не желание наказать гусар, лишивших местное население целого сарая.

— Горит! Помогите! — кричали мужики на бегу.

Только после мужицких воплей мои товарищи очнулись, вспомнив, что вообще-то реально горит. Какая теперь разница, что послужило причиной.

Ну и я только в этот момент понял, что задумка моя… ммм…несколько опасна. Если огонь перекинется дальше, то схреначит всю усадьбу. Честно говоря, в этот момент аж прострелило внутри. Будет совсем погано, если по моей вине пожар не остановится.

— Господа! — крикнул Ржевский, мгновенно оценив ситуацию. — Помогаем! Не дать огню пойти дальше!

Гусары с героическими лицами бросились помогать мужикам тушить сарай. Точнее, не сам сарай — он уже был обречен, — мои товарищи старались не дать огню перекинуться на другие постройки. Я, кстати, тоже старался.