— Сухо и тепло, а больше ни хрена не надо…– мрачно повторил вслух Алексей, повесил на гвоздь пистолет-пулемет и принялся стаскивать разгрузку, одежду и белье.

Снаружи послышались шаги, а потом от входа прошелестел слегка хрипловатый, но густой и мелодичный девичий голосок.

— Товарыш Турок…

Алексей обернулся. У порога стояла молоденькая миловидная девушка, чем-то неуловимо похожая фигурой, статью и лицом на знаменитую статую «девушка с веслом». Из-под вязаной беретки выбивались соломенного цвета кудри, а свитер под заячьей кацавейкой распирала внушительная грудь. На поясе девушки висела большая кобура с австрийским пистолетом Штайр. Левой рукой она прижимала к себе стопку белья, а в правой руке, исходило парком ведро с теплой водой.

Это была Агнешка Прищепа, племянница дядьки Ангела, местного лесника и по совместительству партизанского проводника. Лекса был категорически против женского пола в местах базирования и не успокоился, пока не выжил из расположения почти всех дам. Мыслил при этом совершенно просто и рационально. Бабам не место на войне, даже при всех их достоинствах. Опять же, там где в сугубо мужском коллективе появляется женщина — там сразу образовывается потенциальная смута. Недавняя сценка с зайцами тому пример. Но ушастые просто лупили друг друга да даму, а здесь все вооруженные до зубов. В общем, неча мужские умы смущать. Они и так смущенные, по умолчанию.

Но Агнешка осталась, так как являлась полноправным бойцом отряда, причем одним из лучших. Да и родственные связи с дядькой Ангелом тоже сыграли свою роль.

Второй девушкой, а верней женщиной, в отряде была Барбара Завадская, польская дворянка и профессиональная революционерка-коммунистка, по совместительству врач, начальник санчасти. Неимоверно гонористая, язвительная и даже злобная особа. Хотя и красивая. Ее побаивались все. Так что об ее удалении даже никто не заикался. В том числе и Алексей.

— Товарыш Турок… — с забавным пришептыванием повторила Агнешка. — Я тут вам чыстае исподнее прынесла и форму вашу постирала. Ну и… — она пристально уставилась на Алексея и, запинаясь, забормотала, — вадицы… памыцца. Солью вам…

Лешка сообразил, что стоит голяком перед Агнешкой и немного смутился. Хотя, в принципе, стыдиться было нечего. За последнее время Лекса сильно возмужал и довел постоянными тренировками фигуру если не до идеала, то примерно около того.

— Брысь…

— Ой! — пискнула Агнешка, брякнула ведром об пол и стремглав вылетела из землянки.

Алексей улыбнулся, неспешно обтерся мокрым рушником, после чего оделся и натянул сухие сапоги. Уловил снова топтание за порогом, подпустил в голос строгости и рыкнул:

— Ну, чего тебе еще?

— Драники… — жалобно промямлила девушка из-за двери. — Сама пекла! Яшчэ цёплыя. Да со смятанкой…

Лешка прислушался к голодному урчанию в животе и смилостивился:

— Заходи.

Агнешка мигом поставила плошки на столик, постелила на колени Лешке полотенце и уселась на краешке топчана, не отрывая глаз от Лексы. Точно так же, Гуля всегда тоже с удовольствием наблюдала, как ест муж.

Алексей вздохнул, но прогонять девушку не стал и принялся за еду. Сам Лекса в упор не понимал, почему женщины так любят смотреть, как едят мужчины. Впрочем, и не собирался понимать. Какая разница, смотрят или нет?

Быстро прикончил драники, сыто вздохнул, шугнул Агнешку, когда она сунулась вытирать ему губы, после чего спокойно сказал.

— Спасибо, очень вкусно. Но я хотел с тобой поговорить.

— Говорите, товарыш Турок… — девушка зарделась. — Я всегда… всегда вас буду слухаць…

Лекса еще раз вздохнул и продолжил.

— Ты умница, Агнешка. Очень красивая, сильная и умная, готовишь просто замечательно, правда.

Девчонка стрельнула на него глазками и тихо прошептала, почему-то перейдя полностью на белорусский язык:

— Мне вельмі прыемна, але вы мне лісцеце, таварыш Турок…

— Ты мне очень нравишься, Агнешка, но, так уж получилось, что я женат и люблю свою жену… — с трудом договорил Лекса. — Поэтому… сама понимаешь, у нас ничего не получится…

Он давно понял,что Агнешка положила на него глаз и решил, во избежание проблем, сразу положить этому конец. Изменять жене Лекса не собирался в любом случае. Это означало бы обыкновенное предательство, а предателей Алексей искренне ненавидел.

— І што з гэтым нічога зрабіць нельга? — Агнешка опять стрельнула на него глазами.

— Ничего, — Алексей пожал плечами. — Ты же не хотела бы, чтобы тебя предал твой муж? Я люблю ее, она тоже любит меня.

— Яе каханне — гэта яе каханне! — неожиданно бурно выпалила Агнешка и вскочила. — А маё каханне — гэта маё каханне! Мне няма да тваёй жонкі справы. А да цябе ёсць!

Она злобно фыркнула и убежала.

— Да идите вы все кобыле в гузно… — обреченно прошептал Лекса, накинул поверх свитера безрукавку, повесил кобуру с Браунингом на пояс, прихватил пистолет-пулемет на плечо и пошел в штаб, поприсутствовать на допросе пропольских боевиков.