Отдельно отмечаю факт произнесения великим князем Иваном Кирилловичем напутственной речи данному отряду. Далее он лично, используя персональный шагоход «Святогор» отбыл в качестве сопровождения вышеуказанного отряда'.

Имперская канцелярия:

«Срочно сообщите, известно ли вам настоящее местоположение Великого Князя Ивана Кирилловича, а также князя Петра Витгенштейна?»

Дежурный наблюдатель Бидарского рудника:

«На настоящий момент нахождение Великого князя Ивана Кирилловича неизвестно. Князь Витгенштейн находится на Бидарском руднике».

Следующая телефонограмма от него же:

«Извещаю вас о том, что по прошествии трёх часов князь Иван Кириллович вернулся в расположение гарнизона Бидарского рудника. Тягач также прибыл, с грузами для крепости, но без отряда вольнонаёмных. Герцог Коршунов с отцом не возвратились. Князь Витгенштейн пределов расположения гарнизона Бидарского рудника не покидал».

Имперская канцелярия:

«До особых распоряжений тревогу не поднимать, отслеживать перемещение лиц из первого списка».

Пока я продирался сквозь армейский канцелярит, Петя внимательно смотрел на мою реакцию. Буквально изучал.

Когда я отодвинул от себя листки, он наклонился ко мне и спросил:

— Теперь ты понимаешь?

— Нет, — честно ответил я. — Не понимаю. Ну следят за нами. Так это же козе понятно было. За Иваном, конечно, в первую голову. Мы с тобой, опять же, в ближний круг входим — князь да герцог. Хотя из меня герцог, как из говна пуля, ядрёна колупайка. Но сам вопрос ясен — нас должны отслеживать. Особенно учитывая наши похождения. Я бы был удивлён, если бы этого не было.

— А я тебе скажу! — Петя нервно прошёлся по шатру. — Нас и раньше, конечно, пасли. Как шалопаев. Но теперь всё перешло на совершенно новый уровень. А знаешь почему?

Я помотал головой. Когда Витгенштейн изволит рассуждать, лучше ему не мешать.

— Так вот, — продолжил он, — ты когда улетел, я коротенько переговорил с дежурными учёными, которые остались сторожить аномалию. Один — аж профессор. Он и пояснил мне, что источаемая Иваном и тобой — да-да тобой! — энергия, — Петя посмотрел на меня ещё более многозначительно, — она реагирует на подсознательные желания определённых людей и…

— Стоп. Сокол-то ясно. Он как в Сирии начал чудить, так и не останавливался. А я то тут причём? Я никаких аномалий не выпивал!

— А я специально уточнил. Это в тебе непробуждённый дух Великого Медведя просачивался, — с умным видом поднял вверх палец Петя.

— Так я уже сколько времени пробудился-то? Ещё когда на северах были! А дичь всякая как случалась, так и продолжается! — не согласился я.

— Представляешь, и этому есть объяснения. Это как с пружиной.

— Какой ещё пружиной?

— Не перебивай! Итак. Представь, что ты двадцать лет сжимаешь пружину. Сжимаешь, сжимаешь, сжимаешь… Энергии в той пружине просто немеряно. Она просачивается наружу в виде, э-э-э, — Петя задумался. — В разном виде, короче. Например, тебе просто катастрофически везёт. О! Какое точное определение подобралось — «катастрофическое везение»… Так вот. А потом ты эту пружину — Дух Великого Медведя — отпустил. И пружина ка-ак даст! И вот ты уже светлость, и вот ты уже владелец своего железного рудника, и вот ты…

— А чего я ещё-то? Больше ничего особого и не было.

— Ага. Не было. Совсем. Лисы в подчинении. Взятый на коготь «Кайдзю», убийство голконского раджи, воскрешение убитых казаков. Не-е-е, совсем ничего рядом с тобой не было! Конечно, что-ты!

— Ладно, хватит ёрничать. Осознал. Был неправ. И что ты по этому поводу предлагаешь делать?

Витгенштейн замолчал.

— Только между нами. Теперь, когда Сокол вновь «подзарядился», я просто не знаю, что с вами делать! Вы же вместе — просто ходячая аномалия. Зачем нам бидарская, я даже не понимаю. Это вашу парочку надо изучать! Благо все ваши, э-э-э, экзотические деяния направлены на благо России. А если нет?

— Ты говори, да не заговаривайся! Щас как тресну, не посмотрю, что контуженный недавно! Во вред России? Да я сам себя грохну, первый, если только мыслишка такая проскочит! Охренел в конец, ишь, «во вред России»! Кажись, кое у кого ролики с рельсов послетали!

Чего-то он так меня разозлил, что я выскочил из шатра и пошёл искать Ивана. Поделиться, так сказать, Петиными опасениями.

ГРУСТНЫЙ СОКОЛ И ВОПРОСЫ УЕДИНЕНИЯ

Сокол нашёлся на верхушке самой высокой башни. Сидел за раскладным столиком, сумрачно пил кофе, заедая индийскими сладостями. Рядом на маленьком стульчике сидела Хотару и тоже лопала сладости — с гораздо большим энтузиазмом, а кофий у неё был так, чисто для проформы.