Через десять минут, вооружившись фонариками — осваивались в первом зале, раскладывая пенки, спальники и сооружая стол на относительно ровной поверхности, найденной в одном из углов немаленького грота. Князь, освещая себе дорогу налобным фонариком — целенаправленно отправился в противоположный угол, напевая под нос:

— Лучше нету красоты, чем…

— Стой! — Всполошился Марат. — Ты чего туда поперся? Поссать что-ли?

— Ага, по естественно надобности!

— Стой, вандал! Для чего несколько пятилитровок пустых взял?! Бери баклажку и в неё, нам тут ещё самим ночевать! А завтра с собой весь мусор и продукты жизнедеятельности заберем, земля наш дом, не надо мусорить!

— Чо сразу не сказал, — вернулся недовольный Князь, приняв протянутую ему емкость из-под минералки. — А если по большому приспичит?

— Так я для этого и взял несколько, — Довольно объяснил Робертович. — горлышко отрежем и вот тебя для большого дела посудина, всё продуманно!

— Сдается мне, — принюхался Странник. — не все посетители здесь такие сознательные, как мы…

Несколько часов спустя, с относительным удобством устроившись — допили глинтвейн из термосов, достали из рюкзаков снедь, включили портативную газовую плитку и стали готовить основательный перекус. Марат Робертович к тому времени выложил всю известную ему информацию о этой Лаклинской пещере. Скорее всего почерпнутой из интернета, в общем — ничего эпического: были обнаружены следы присутствия человека аж с каменного века, потом каждое следующее поколения вносило свою лепту в освоение подземелий. Сталагмиты и сталактиты, находящиеся в двух других залах, в которые следовало перебираться по узким лазам — было решено оставить на завтра.

— А то и так уже как черти перемазались, на одном месте сидя! — Засмеялся Марат, осматривая нас, тыча фонариком в самое лицо. — Берите салфетки, вы что, аккуратней тут всё лапайте, тут в саже всё, раньше фонариков не было, факелами освещали, да костры жгли.

Горячий супчик, из тушенки — зашел на ура, промозглость пещеры сказывалась, несмотря на теплую одежду. Глинтвейн к тому времени закончился и на стол достали уже несколько бутылок водки. Ближе к вечеру, несмотря на влажные салфетки и практически полное отсутствие перемещений по окрестностям — выглядели как сборище беспризорников из фильмов про революцию. Впрочем, уже ничто не смущало — ни холод, ни давящая атмосфера замкнутого пространства. Даже порывались одно время то сегодня сходить пофоткаться на фоне сталактитов и сталагмитов, то по предложению неугомонного Князя — спуститься вниз и наведаться на деревенскую дискотеку.

Еле угомонил нас Марат, всё-таки сказывается большой опыт взаимодействия с туристами всех возрастов и социальных слоев общества. Если верить часам (больше в пещере никак не сориентироваться) — ближе к двенадцати ночи уже ворочались в спальниках, готовясь уснуть.

— Гриша, а чего тебя Кобчиком зовут? — Уже во вроде как установившейся тишине вдруг задал вопрос Странник.

— Да дебилы! — Прокомментировал я, не желая вдаваться в этимологию прилипшего прозвища. — Фамилия у меня Журавлев, вот и Кобчик!

— Хм, — удивился Странник. — причудлив и извилист путь, но объясним…

— Да брешет он, — сдал меня с потрохами Князь, позёвывая. — со школы ещё погоняло, у нас урок был открытый, он реферат зачитывал, перед понаехавшими с РАЙОНо тетками, про Сталина. Сорок минут то ругал его за крестьян, потом хвалил за внешнюю политику. А под конец как гаркнет, глядя в упор на этих теток из города: «Очень жалко, что таких людей, как товарищ Коба, больше нет!» Вот с с девятого класса Гриню и погоняют Кобчиком…

— Спите давайте, — отозвался я. — устроили тут вечер воспоминаний и встречи выпускников! Нам ещё завтра с бодуна выбираться отсюда надо как-то…

— Да, — поддержал меня Марат. — и в ручье отмываться, хотя бы моськи оттереть. А то нас таксист ни в какую не пустит в машину…

Воцарилась тишина, прерываемая лишь неровным дыханием засыпающих, потом кто-то захрапел и под эти уютные звуки и я стал проваливаться в сон. Но уснуть не пришлось, вдруг дрогнула поверхность пещеры и меня качнуло на бок. «Зря четвертую допили, да ещё после глинтвейна!» — Понял я: «До вертолетного синдрома набрались, надо заземлиться!» Попытался выпростать из спальника руку, как меня качнуло уже на другую сторону, а рядом с головой вдруг оглушительно что-то взорвалось, каменным крошевом хлестнув по голове. Несмотря на надетую пидарку, от боли (а прилетело чувствительно) — моментально отрезвел, но как-либо среагировать адекватно не получилось. Ещё пару раз довольно ощутимо тряхнуло, и пока я ворочался, пытаясь выпутаться из спальника — сверху как бетонной плитой накрыло с размаху, вышибая дух и остатки сознания.

«Нормальный сюрприз я своей Наталье устроил!» — Перед тем, как потухнуть окончательно, промелькнули последние мысли: «Зря нас Робертович не застраховал всё-таки…»

Глава 2.

Прийти в себя было безрадостно, как там у классика: «Все счастливые пробуждения похожи друг на друга, а каждое пробуждение с похмелья — по своему уникально». Последние бредовые воспоминания о якобы то ли землетрясении, то ли обвале — отмел как несостоятельные. Вот же я, живой, правда — не совсем здоровый. Учитывая, сколько вчера на грудь приняли — вполне закономерный итог событий.