— Я же не знаком пока с Ларионом Ивановичем… Вы идите, а потом верноподданнические чувства выскажу, более приватной обстановке!

В одиночестве вернулся из госпиталя домой, с досадой обнаружив что и тут никого — все отправились на торжественную встречу. Печь не топлена, воды нет ни горячей не теплой, взял бадью холодной и накинув на шею полотенце — отправился в предбанник. Помыться не вариант так. Ну хоть ополоснусь, всё равно закалятся решил, вот с сегодняшнего вечера и начну.

Лязгая зубами добежал до дома, насухо вытерся, переоделся в чистое и не зажигая свечей сумерничал, глядя в окно на опустившуюся на завод ночь, да перекусывая пирогом утренним, что нашел на кухне. Вот вроде социальное неравенство, всё как в учебниках про царскую Россию, а обитатели поселка с такой радостью встречают приехавшего купца, какая ни одному депутату в мое время не снилась, не говор уже о чиновниках — те больше от народа на отдалении старались держаться. Так и уснул, не дождавшись прихода домочадцев…

Глава 12.

— Срамота-то какая! Срамотища!

По другому и не сказать — передо мной словно павы выступают Екатерина с Елизаветой, а из одежды на них лишь кокошники, да коромысла в руках.

— Продолжайте!

— Танец с коромыслом, барин! — Объявила Катерина и две девицы пустились в пляс, сопроводив танцевальные па хоровым пением:

'Не кури, не пей, не кури, не пей!

Воду чистую пей земли родной!

Не кури, не пей, не кури не пей!

Воду чистую пей земли родной!

Елизавета тряхнула своей роскошной черной косой толщиной в руку, крутанулась на месте и засадила мне крючком коромысла в челюсть, да с такой силой, что свет померк в глазах! Проснулся, с досадой отметив, что это всего лишь сон был, но до чего же реалистичный! Обе купеческие дочки до сих пор как живые перед глазами стоят, верно Марфа ванговала, что эдак и до греха недалеко. А челюсть-то как ломит!

Спустился вниз, у печки хлопотала Марфа, затапливая, стало быть — скоро зазвонят колокола и народ к заутрене потянется. Выскочил во двор, стараясь дышать через нос — внезапно разболевшийся зуб реагировал на всё, отзываясь вспышками боли. Будь то попытки нащупать его языком или вот как сейчас — утренний морозный воздух вдохнуть. Подозреваю, что это вчерашнее вечернее закаливание всему виной, рановато начал…

Тем временем ожила колокольня, домочадцы проснувшись — отправились в церковь, а я запалив несколько свечей — принялся обследовать с помощью зеркала, что у меня с зубом. Визуальный осмотр ничего не дал, зато пальцем нащупал — с правой стороны нижний зуб, предпоследний в ряду. Вот что я за попаданец такой, то девки купеческие из головы не выходят, а сейчас вообще катастрофа с этим зубом, быстрей бы лекарь из церкви вернулся.

До прихода Антона Сергеевича и холодные примочки снегом на улице попробовал, и мордой к нагревающейся печи прикладывался — эффекта никакого, зуб всё так же болел, не давая ни минуты покоя. И нет-нет так простреливало острой болью, что хоть на стенку лезь. Завтракать я даже не стал, насев на лекаря, с которым со среды, не сговариваясь — перешли на ты:

— Ты же в своей госпитальной школе учился как зубы лечить?

— Обязательный предмет, — согласился Антон Сергеевич, которому мои страдания ничуть не мешали с отменным аппетитом уписывать стряпню Марфы. — вначале в мертвецкой тренировались удалять, потом на живых людях!

— А какие компрессы лучше, холодные или горячие?

— Лучше дергать, Герман! — С участием посоветовал лекарь. — Давай тебя к Гавриле отведу, пока флюса нет!

— Может само ещё пройдет… — Пробормотал я, сам в это не веря. Страшно до жути дергать зуб без анастезии, ещё и у кузнеца этого, такой половину челюсти вырвет и не заметит.

— Сало надо приложить к десне солёное, барин! — Авторитетно вмешалась в нашу беседу Марфа. — А к запястью разрезанную дольку чеснока примотать!

— Авиценна лечил зубную боль окуриванием из смеси лука, черной белены и жира козла. — Присоединился к троллингу опекун. — А Плиний советовал со стороны больного зуба положить в ухо воробьиный или вороний помет, смешанный с маслом!

— Идите вы со своей народной медициной, это всё от темноты и недостатка образования! — Отмел эти советы. — Солью прополощу, или до госпиталя схожу, там соды возьму, тоже вроде должно помочь…

До обеда, под ворчание Марфы, что только соль извожу попусту — и полоскал солевым раствором рот, и чередовал холодные примочки с горячими компрессами, без какого-либо положительного эффекта. Собрался в госпиталь, вспомнив, что помимо соды в мыловарне — там и Аксинья, а у неё, на минуточку, есть весьма эффективное средство. Так, с куском сала во рту, благоухая привязанным к левому запястью чесноком и с заметно начинающей опухать щекой — предстал перед изумленными работниками…