— Пошли подобьем бабки в доме. Принес я деньги, Демьян, расплатись с купцом сразу же!

Вот что бы я без Демьяна делал? До сих пор плаваю во всех этих мерах веса и объёма — никакой унификации как у нас: для жидкостей свои обозначения, для сыпучих продуктов другие — голова кругом идет. Я пока что только питейные меры немного понимаю и всё. А тут Демьян при мне посчитал всё, включая расходы на дрова и выдал результат, заставивший присвистнуть и прокомментировать:

— Нет такого преступления, на которое не пойдет капиталисть ради трехсот процентов прибыли! А у нас так и получается примерно, может чуть поменьше, а ты прибедняешся!

— Мы с Аксиньей хотим подростков к себе взять, сирот, коли ты не пошутил тогда что дашь денег на обустройство, поэнтому без опаски и приставил их к мылу — вырастим и секреты не разболтают чужим людям…

— Ах да, деньги! — Полез в карман и вытащил две приготовленные ассигнации по стольнику. — Раз детей себе берете, отложи себе сто пятьдесят, сто тебе в долг выдаю, пятьдесят считай подарком от меня вам с Аксиньей на детей. Только с домом пока не спеши, ещё неизвестно, где и как основательно строиться начнем с весны, может и переедем вовсе… Себе ничего не брал из денег?

— Токмо на еду, барин, как вы сами сказали, что прокорм за ваш счет! Мне того, что Антон Сергеич плотит — хватает и даже откладываем на будущее!

— Сколько он тебе дает говоришь, два, два с полтиной? Определи пока себе три рубля в месяц от меня на жизнь, и по рублю будем списывать с долга, тоже каждый месяц. А позже тебе процент определим с прибыли, пай то есть, как дела пойдут в гору.

Что понравилось — благодарить и кланяться Демьян не стал, лишь кивнул с довольством, тут же порываясь развить кипучую деятельность, отрабатывая только что оказанное доверие. Еле остановил, сказав собрать всех в палате (кроме занятых в сарае варкой мыла), где маялся от безделья выздоравливающий Прохор. На анонсированное профсоюзное собрание.

Народ с опаской расселся по лежанкам, не зная чего от меня ожидать, а я разразился короткой, но проникновенной речью в духе корпоративной этики. Золотых гор не обещал, но перспективы постарался нарисовать, для мотивации. Фронт работ пообещал необъятный — одной только варкой мыла не ограничимся. Особый упор сделал на овладении грамотой, раз уж школа при заводе была только для детей работников — будем своими силами выходить из положения. Ответственным за обучение грамоте и счету поставил Демьяна, ну и сам буду помогать ему, не каждый день. Особый упор сделал на то, чтоб учились все, а не только дети, в это время Аксинья с Прохором что-то порывались сказать — пришлось шикнуть, чтоб не перебивали. Подсластил пилюлю, объявив что к грамотным и отношение другое будет, и других новых работников им под начало определим и заработок, соответственно — побольше, чем у неграмотных.

— Ну чего вам? — Это Аксинье с Прошкой, ерзавшим от нетерпения.

— Я разумею грамоту, барин! — С гордостью выпалила Аксинья.

— И я сподобился! — Не менее гордо добавил Прохор.

— Так какого!!! — Покосился на внимательно слушающих детей и сбавил обороты. — Буду экзаменовать в таком случае, а раз все грамотные — то и со всех спрос, особенно с Прохора! Вот и нашлось тебе занятие! Демьян, приобретешь всё, что надобно для учебы!

Сегодня у меня весь день, получается, на производстве, ну и хорошо, своими глазами посмотрю, что тут происходит. Собрал тех, кто не при деле, в сарае и на примере происходящего на печи стал объяснять, что мы делаем и зачем. Чтоб имели представление, а не просто механически повторяли увиденное. Дети слушали с интересом, а освоившись — и вопросы начали задавать. Пару лет — и своих молодых специалистов воспитаем, а Дарья вообще далеко пойдет, с её бойкостью и любознательностью…

Ближе к обеду нагрянул батюшка с безмолвным сопровождающим, видать служка какой-то, без предупреждения начав с порога укоризненно выговаривать:

— Ну как же так, херр Герман, новое предприятие и без освящения?!

— Да какое там предприятие, сами видите — сарай стоит! До предприятие далеко ещё! — Включил я дурачка.

— А между тем толки о мыле вашей выделки уже по всему заводу идут, херр Фальке! — Не поддался на мою уловку Никанор и нахмурился. — Али не желаете освящать начинание?!

— Желаем, батюшка, желаем! Давайте в любое удобное для вас время сие таинство проведем!

— Всё с собой, сын мой! Коли согласен, сейчас и освятим!

— Госпиталь мы о том году освятили, батюшка, как построили! — Почтительно, но твердо завил Демьян, когда священник сунулся было к избе, после чего тот с недовольством развернулся к мыловарне.

Естественно, все тут же побросали дела и сбежались на представление. Служка разложил причиндалы на лавке, батюшка изобразил четыре креста на стенах елеем, поставленным басом пропел:

— Благословен Бог наш…

И уже без особого огонька и старания отбарабанил псалом, напоследок благословив всех из присутствующих. Заметив, что Никодим и уйти порывается, и мнется, словно чего-то ждет — догадался и подозвал Демьяна:

— Рассчитайся, пожалуйста!

Они отошли в сторону, а отвернулся, чтоб скрыть усмешку, вызванную тем, как яростно принялся торговаться Демьян. Вот что обещанный пай с прибыли, как личная материальна заинтересованность творит! Куда только подевалась недавняя почтительность к институту церкви и представителю её интересов!