Под ворохом писем и каких-то бумаг (мало того, что на немецком, так ещё и прописью) — покоилась стопка ассигнаций различного номинала такого же невзрачного вида, как выданные вчера лекарем двадцать пять рублей. Я облегченно вздохнул, тут же протянув Антону Сергеевичу долг. Ещё кожаный мешочек присутствовал, заглянув в который — обнаружил серебро и медь, пересчитывать пока не стал. От души отлегло, по крайней мере — нищенское существование на первое врем не грозит. А то и стартовый капитал есть, на небольшой бизнес, если всё правильно рассчитать. Так же обнаружил ящик с пистолетом и расходниками, но знакомство с этим допотопным оружием решил отложить на потом

От слов лекаря — становилось грустно, ну нечто подобное я и сам подозревал: по законам Российской Империи я считался несовершеннолетним и как следствие — недееспособным. Антон Сергеевич участливо предложил помощь и даже приют, на время, пока спишемся с моими родственниками, которые и займутся моей дальнейшей судьбой. Видимо, я настолько явственно приуныл, что Антон Сергеевич с нажимом переспросил:

— Есть у вас родственники, херр Фальке, которые примут участие в вашем дальнейшем воспитании?!

— Нет у меня никаких родственников! — Отрезал категорично, обхватив голову руками.

Желания ехать к неведомым родственникам, даже если они имеются — не было от слова совсем. А уж после фразы, что они займутся моим воспитанием — стал всерьёз перебирать варианты, как этого можно избежать. С надеждой посмотрел на Антона Сергеевича, приготовившись расспросить его, как мне лучше поступить в этой непростой ситуации, как нашу беседу бесцеремонно прервали. Вначале на улице послышалось ржание лошади, заполошные крики, а затем в избу вбежал мужик, смахнул шапку рукой и согнулся в глубоком поясном поклоне:

— Батюшка наш, Антон Сергеич, помоги! Мы к вам, стало быть, вначале, а там сказали что вы здесь, вот мы Прошку сюда сразу!

— Что случилось?! — Подобрался доктор.

— Так это, стало быть, крицу разбивал Прошка и не уберёгся. Запнулся и ногу пожгло до кости, кричать уже не может, хрипит! Спасите, Антон Сергеевич, Христом-богом молю, племянник мой, двое детей малых осталось!

— Заносите! — Скомандовал доктор и глянул на меня. — Извините, херр Фальке, потом продолжим! Демьян: свечи, инструмент, верёвки и воду грей!

Внесли пострадавшего Прошку, он действительно уже не мог кричать и лишь то ли мычал, то ли скулил. Пронесли сразу в палату, где спал я с Демьяном, и помимо наших лежанок — ещё несколько свободных мест было. Бочком, чтоб не мешать — протиснулся к печке, где Демьян подкидывал дров. Поинтересовался, что сейчас делать будут и предложил свою помощь.

— Резать будем! — Отрезал он, с сомнением посмотрев на меня. — Лоскуты оставим, чтоб культю прикрыть, где не сгорело и отпилим. А там или заживет, если огневица не начнется или богу душу отдаст.

— Огневица, это когда культя краснеет и воспаляется потом?

— Сперва краснеет, затем чернеет и лихоманка бьёт…

Ещё бы у них послеоперационные осложнения летально не заканчивались! Демьян как раз с полки сгреб инструменты, которые вчера меня так напугали и потащил их к ту комнату, где лежал страдалец Прошка. Протиснулся за ним, Прошка уже затих, в зубы ему втиснули деревяшку и он на одной ноте негромко подвывал. Демьян, свалив «хирургические инструменты» кучей на соседнем лежаке — принялся вязать пациента. Я со своего лежбища подхватил отрез ткани и обратился к лекарю:

— Антон Сергеевич, важный и незамедлительный разговор есть!

— Потом, херр Герман, у нас сейчас пациент внимания требует!

— Несколько минут вашего внимания, Антон Сергеевич! — Не отставал я. — Как раз по поводу операции сведения есть! Причем из заслуживающего доверия источника!

Лекарь, скорей всего чтоб отвязаться — с недовольным видом прошел за мной на кухню, где я, как мог, постарался до него донести идею дезинфекции. Приплел к этому делу мифического друга отца-лекаря, убеждая что это передовая практика европейских врачей. А что не распространенная, так в секрете держат! Моя ли убежденность вместе с горячностью подействовала, либо неожиданное заступничество Демьяна, который вчера уже видел процедуру дезинфекции и оценил по достоинству, но доктор заинтересовался и уяснив, что для этого требуется — согласился.

— Хуже всё равно не будет, кипятите пилу и ланцеты!

Инструмент прокипятили, обдали кипятком другую лежанку и кусок ткани, пошедшей на простыню (не видать мне ещё матраса несколько дней), куда перенесли бедолагу Прошку, уже разоблаченного от большинства одежды. Антон Сергеевич тщательно вымыл руки с мылом, как и Демьян — они оба за хирурга были, как оказалось впоследствии. Ногу, которую предстояло резать — протерли водкой. Лекарь резал и сшивал, Демьян отпиливал перетянутую выше колена ногу. А я, отвернувшись от происходящего, придерживал голову пациента и сам на грани паники — успокаивал ничего не понимающего и то хрипевшего, то вывшего Прошку, до щепы и пены изо рта жевавшего кусок палки во рту: