Выдержит ли? Дамиан сидел и наблюдал. Отправил магвестник, чтобы их не беспокоили. Через час не выдержал. Подошёл и тронул девушку за плечо:

– Хватит, Нел.

Она хрипло ответила:

– Рано. Ты разве не видишь?

Конечно, он видел! Но видел и то, что она устаёт. Снова попросил:

– Достаточно!

Нел повернула голову к нему, скривилась:

– Ты знаешь законы ведающих, Лавиль. Вон как ловко подловил меня на экзаменах! Ты знаешь, что я не могу отказать нуждающемуся, и не имею права жалеть себя.

Закрыла сияющие магией глаза. Молодой маг постоял пару мгновений рядом и снова, теперь нерешительно, прикоснулся к её плечу:

– Прости меня. Это было подло.

– Прощаю.

Прозвучало спокойно и отстранённо.

– Это потому, что ты не можешь не прощать того, кто просит о прощении?- негромко спросил Лавиль.

– Да,- ответила ведающая.- Своими силами мне было бы трудно понять тебя и простить.

Дамиан остался стоять рядом. Не смог уйти. Многоцветная магия не отпускала его. Блики эти и искры скакали по комнате подобно цветным солнечным зайчикам. А на его руках и лице чувствовались удивительным трепетным, родным каким-то теплом.

Переложил Нел на каталку Лавиль в почти что бессознательном состоянии. Проследил, чтобы она опустила щиты и вышел ненадолго, приказать готовить палаты. Две.

Когда вернулся, застал душераздирающую картину. Здоровяк Гин проснулся и со слезами благодарил Нел за помощь. Он, похоже, испугался, когда увидел её на каталке, рядом с собой, бледную, как смерть. Чуть повернулся и схватился за неё здоровой рукой:

– Прости меня, девочка! Прости! Прости, что я потребовал у тебя помощи! Если бы это была нога, я не стал бы! Без ноги я смог бы помогать ребятам на стройке! Плотником был бы, или ещё кем-то. А без руки, как же?.. Только на шею к матери сесть... Прости меня!

Протянул к Нел "оторванную" руку, рассматривая её с ужасом и благоговением. Рука была "нормальной". Только розовые шрамы на месте отрыва напоминали о трагедии. Парень подавил рыдание и неуверенно коснулся покалеченной рукой девушки.

Нел открыла мутные глаза. С усилием. С трудом, сообразила, кто перед ней. Потянулась и аккуратно прикоснулась к покалеченной руке:

– Я рада, что смогла помочь тебе, Гин. Не жалею. И ты не глупи. Приду в себя... Ещё спляшем с тобой, на диво всем.

Улыбнулась белыми губами, а парень, глядя на их переплетённые руки, зашептал:

– Спасибо тебе, ведающая! Спасибо! Долг жизни на мне! На мне и моих потомках!

Нел попыталась возразить. Парень говорил громче. Только "ведающую" не упоминал уже.

В таком виде и застали их лекари, санитары и Лавиль, вошедшие в операционную. Картина маслом, так сказать. Пациент с рукой. Практикантка едва живая. И Лавиль, который молчит, будто воды в рот набрал. Только хмурится очень выразительно.

Такую мимику начальника хорошо знали. Потому максимально быстро развезли пациентов по палатам. Разным. Нел определили в одноместную палату, которую обычно старались держать пустой. Находилась она в самом конце коридора, в тупике. Выходила окнами на северную сторону, на глухой участок парка. Была сумрачной и тихой. Тут любили отсыпаться вымотанные после дежурств, операций или сильного перерасхода лекари больницы. Да, и не только они.

Нел была, пусть и "не любимая", но своя. Поэтому только сюда. В тишину, подальше от остальных пациентов и шума живущей даже ночью больницы. Тем более, что было её жалко. Когда практикантку катили по коридорам, с лицом белым, как смерть, те служащие больницы, что попадались по пути, испытывали жгучее сочувствие и безотчётный стыд. И чего они взъелись на девчонку?..

Заместитель Лавиля как раз пытался разобраться в том, что с "их" девочкой случилось, когда в палату пациентки вошёл декан. Старый лекарь вскинул на начальника глаза и спросил, не утерпел:

– Что вы делали там, в операционной? Что с ней?

Лавиль дёрнул плечом:

– Перерасход.

– Чтобы до такой степени?..- изумился старик.

– До такой,- коротко ответил молодой маг.

Поставил на стол стойку, заполненную пузырьками с зельями и добавил:

– Чего только на войне не бывало. Такое тоже.

В четыре руки они быстро влили в девушку положенные эликсиры и ушли. Вместо себя оставили одного из молодых лекарей. Со строгим наказом звать, "если что".

Лавиль не раз и не два забегал на остатке дня к "парню с рукой", как звали теперь Гина в больнице. И к Нелли Тал. А вечером явился и отправил дежурного лекаря домой, сказав, что сам проследит за пациенткой. Тот, глянув на начальника странно и со значением, ушёл.

Странно! Зачем торчать рядом с неприятным тебе человеком? Тем более, что девушка стабильна!