Альтея тоже вела себя так. Закрывалась, как хорошая крепость перед неприятелем. Тут помогала парность, связавшая их. Он чувствовал, что гнетёт жену, и делал всё, чтобы разрешить ситуацию, которая расстраивала её. Или просто обнимал, если сделать ничего было нельзя.

С её сёстрами было сложнее. Эни рассказала семье о том, что произошло с ней во дворце дормерских королей. Но только внешнюю сторону, и только для того, чтобы предупредить о том, что лабрийцы враги Гарнара и останавливаться в своих пакостях не собираются. О том, чего гадкая история стоила ей самой, они могли только догадываться.

Или взять Нел. Она тоже призналась только в фактах, имеющих отношение к жизни семьи. То, что повлияет на них, если учиться она будет в Лиметте и сможет забрать дочь с собой. Всё. Ни слова о чувствах или о том, как дошла она до жизни такой.

Теперь ещё Лавиль на его голову! И тоже молчит. Только страдальчески смотрит. Мар выругался про себя и подлил приятелю фрилл. Дикая ситуация! Подпаивать больного, чтобы облегчить его совесть и ускорить выздоровление! Звучит, как бред.

– Так часто и бывает, когда дело касается сидхе,- философски подумал Мар и подлил ещё.

А вслух скомандовал:

– Давай, Дамиан! Соберись и отвечай. Или продолжай фразу, если тебе так больше нравится. Ты не знал, как вести себя с женщиной, и потому сделал... Что?

– Сделал предложение,- послушно продолжил фразу Дамиан.

И тут же уткнулся в бокал. Видимо, чтобы обезболиться от собственной храбрости. Друг его, ошалевший от первой же "откровенности", спешно брал себя в руки и задавал следующий вопрос:

– Предложение о чём, Дамиан?

Лекарь дёрнул плечом:

– Да, о чём угодно. Я дал ей полную свободу выбора.

– А подробнее,- тянул кота за хвост Мар.

Снова резкое движение плеч:

– Чего уж подробнее? Я предложил ей выбрать любой вариант. Только чтобы он включал меня. Хотя бы иногда.

Теперь голос Мара звучал почти что угрожающе:

– Ты же говорил что-то? Вот и повтори мне!

Дамиан поджал губы, отвёл глаза. Но ответил:

– Я предложил три варианта. Официальный брак, официальная любовница и встречи время от времени.

– И что?

Мар пользовался моментом разговорить приятеля. Шок он переживёт потом. В одиночестве. Сейчас не время и не место. Тем более, что Дамиан разваливался на глазах. Хоть говорил вроде бы спокойно. Но он-то хорошо знает его. И что стоит за таким вот спокойствием.

Поэтому старый друг внимательно присматривался и прислушивался. Лавиль не обманул ожиданий. Дрогнувшим голосом продолжил историю:

– Она не ответила мне. Вместо этого спросила, люблю ли я её.

– А ты?- тут же подоспел Адельмар.

Дамиан потянулся к бутылке с фриллом, налил себе сам. Залпом выпил. И уставился на друга воспалёнными глазами:

– Помнишь, как мы забавлялись в академии, Мар? День пророчиц, когда мы с парнями перепились и решили, в шутку, провести ритуал?

– Помню, конечно! Ни у кого ничего не вышло тогда!

– У меня вышло.

Дамиан мрачно, горестно смотрел на друга:

– У меня вышло! Пусть бы лучше, нет!.. Я видел будущее. Своё и женщины, которой скажу "люблю"...

Лавиль ломко рассмеялся, словно сухая ветка хрустнула:

– Я не видел её толком. Но знаю. Я действительно любил её. И сказал ей об этом... А она умерла. Я тоже, кстати, умер. Но сначала "насладился" её уходом в полноте...

Адельмар потрясённо уставился на друга:

– Ты поэтому потом пил? Сколько? Дня три?

– Неделю,- хмуро ответил Дамиан.- Пил, чтобы заглушить тот ужас. Жуткое воспоминание. Я до сих пор помню... Ты знаешь, что я и до того не был склонен ко всем этим нежностям, а уж после...

Мар быстро сопоставил факты и сложил картину произошедшего. Остались только частности:

– Ты не признался в любви. А что ты сделал?

Теперь уже Дамиан говорил свободно. Самое страшное сказано. Чего таиться? Скривился, как от зубной боли:

– Я повёл себя, как мудак. Вместо признаний в любви предложил девушке выбор: или она соглашается на мои условия, или вылетает из академии. Она выбрала "вылет".

Замолчал ненадолго. Покрутил головой как-то обескураженно:

– Видели бы меня мои подружки! Они сказали бы, что я получил по заслугам. Я вёл себя, как натуральный осёл! Не учёл её характер и особенности. Был весь в своём и в себе... Мне казалось, что то, что я готов оставить ей свободу - это уже само по себе подвиг...