– Все в порядке. Не торопись, Кэтрин, - говорит Грей, положив руку мне на бедро.

Я киваю, но продолжаю искать. У меня огромная куча не тех лиц и пустое место на столе, куда я намерена положить первую узнанную фотографию. Я просматриваю еще три снимка, а потом вижу его. Это он. Один из них. Это лицо я не смогла забыть. Он исполнял роль «плохого полицейского», того, кто настойчиво объяснял мне, что произойдет, если я не буду сотрудничать.

– Это он, - произношу я вслух и толкаю изображение через стол.

– Ты уверена?
– спрашивает Джейкоб.

– Уверена, мистер Монро. Это один из них.

Я продолжаю перебирать стопку в поисках второго парня, но Винни останавливает меня.
– Кэтрин, ты можешь остановиться. Все в порядке, - говорит он.

– Но там было двое мужчин, - напоминаю я ему.

– Мы можем найти второго парня, поискав его напарника, - объясняет Винни.

– О. Хорошо.
– Я опускаю стопку на стол. Мне хочется спросить, откуда у них все эти фотографии, но я не делаю этого. Мне кажется, что чем меньше я знаю, тем лучше.

– Я думаю, вам троим стоит пожить в поместье какое-то время, - говорит Джейкоб после долгой паузы.

– Почему?
– спрашивает Грейсон.

– Так безопаснее. Скоро ситуация станет хуже. Так что, пока все не закончится, вам лучше пожить там. Кроме того, Грейси еще не навещала меня, а какой бы я был дедушка, если бы не пригласил внучку погостить в моем доме?

Я смотрю на Грейсона. Я не хочу уезжать. У нас здесь все стало налаживаться. Мне не нравится все время перевозить Грейси. За последние несколько месяцев ей пришлось пережить столько перемен. Я беспокоюсь, как все это на ней отразится.

– Хорошо, мы приедем вечером.
– Грей вздыхает.

– Отлично. Я уже приготовил комнату для нашей девочки, - говорит Джейкоб.

Как только Джейкоб и Винни уходят, я поворачиваюсь к Грейсону.

– Что он имеет в виду, говоря, что приготовил комнату?

Грей качает головой.

– С моим отцом кто знает? Это может быть что угодно - от простой переделки спальни до строительства замка.

– Серьезно?

– Серьезно. Когда мне было двенадцать, я сказал, что был бы гораздо лучшим хоккеистом, если бы у меня был собственный каток для тренировок.

– И?
– спрашиваю я.

– Через месяц он у меня появился. Мой папа убрал бассейн и превратил все помещение в каток.

– У вас есть каток в вашем семейном доме? Почему я об этом не знала?

– Ты пробыла здесь недостаточно долго, чтобы я мог тебе показать, - говорит Грей, и мое сердце замирает от этого напоминания.
– Зная, как сильно вы с Грейси любите кататься на коньках, мы, наверное, должны построить такой же здесь.

– С ума сойти. Не могу поверить, что у тебя был собственный каток в доме. Ты действительно вырос с серебряной ложечкой во рту.
– Я смеюсь.

– Это не всегда была гламурная жизнь, как ты себе представляешь.

– Уверена, что не всегда. Понятно, что быть Монро - это не только преимущества, но и трудности. Люди всегда хотят получить свой кусок пирога. Я как никто другой знаю, каково это - оглядываться через плечо и гадать, кто охотится за тобой.

– Моя мать пыталась убить мою сестру, когда та была примерно в возрасте Грейси. Позже мы узнали, что она и до этого предпринимала несколько попыток, - говорит Грей, и я слышу боль в его голосе.

– Что?
– Я впервые слышу, как он говорит о своей матери.

– Вот почему я так яростно защищаю Алию. У нее был очень тяжелый, мать его, старт в жизни. Наша мать делала с ней такое, о чем я не могу даже думать, не говоря уже о том, чтобы произносить вслух. Это было ужасно, Кэтрин. Но хуже всего то, что никто не знал, что это происходит.

– Как вы узнали?

– Она порезала запястье Алии ножом в ванной, думая, что папа забрал нас, мальчиков, на весь день. Но он забыл что-то дома и вынужден был вернуться назад. Если бы он этого не сделал, я не сомневаюсь, что Лии не было бы в живых…

– О Боже, я не знала. Мне так жаль, Грейсон…

– Это случилось не со мной, - говорит он.

– Не правда. Это случилось со всеми вами. Да, Алие досталось больше всех. Но такие вещи оказывают влияние на всех. Твоя мать когда-нибудь пыталась сделать что-то подобное с тобой или твоими братьями?
– Спрашиваю я его.

– Нет, и это самое странное. Я не помню случая, чтобы она хоть раз подняла на нас руку. Но Алию она ненавидела. Она ревновала к тому вниманию, которое уделял ей мой отец.