Черт. Я опускаю руку и сбрасываю полотенце с пояса. Затем я поднимаю ее и бросаю на живот на мою кровать.

– Грей, прекрати, - говорит она, пытаясь встать.

– Нет, - отвечаю я.
– Ты не хочешь, чтобы я останавливался, Кэтрин. — Приподняв ее платье, я хватаю ее трусики и рву их по бокам. Затем моя ладонь резко опускается на ее голую задницу.

– Ох, черт!
– кричит она, извиваясь подо мной. Я забираюсь на нее.
– Ты такая чертовски мокрая. Твое тело умоляет меня взять его.
– Я прикусываю ее шею.

– Нет, это не так. Нет, - говорит она.

– Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Кэтрин.
– Я прижимаюсь к ней членом, скользя им между ее бедер.
– Скажи мне, - рычу я с большей силой.

Из ее рта вырывается стон.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Голос тихий, но я слышу. Я встаю на колени, хватаю ее за бедра и поднимаю так, чтобы она оказалась передо мной на четвереньках. Прижимаясь членом к ее киске, я вхожу в нее одним сильным движением. И замираю, когда вгоняю его до конца.

Черт. Это была плохая идея. Даже зная это, я не могу остановиться. Я выхожу и снова врываюсь в нее. Мои пальцы впиваются в плоть ее бедер. Ее киска еще лучше, чем я помню.

– Такая чертовски тугая, - стону я, чувствуя, как удовольствие берет верх. Я набираю скорость, агрессивно трахая ее.

Судя по срывающимся с ее губ звукам, ей это тоже нравится. Меня не должно беспокоить то, чтобы она кончила, и все же я ловлю себя на том, что моя рука спускается ниже ее талии. Мои пальцы находят ее клитор, и я надавливаю, растирая его, именно так, как она любила раньше.

– Я хочу почувствовать, как твоя киска душит мой член, Кэтрин. Кончи для меня, - рычу я между толчками.

И ее киска тут же судорожно сжимается вокруг моего члена. Прямо перед тем, как последовать за ней, я выхожу, беру член в руку и выплескиваю свое семя ей на задницу. Когда я кончаю, я встаю. Приходит осознание того, что я сделал, и я чертовски ненавижу себя за это. Но еще больше я ненавижу ее.

– Убирайся.
– Я отхожу, поднимаю полотенце и обматываю его вокруг талии.

– Ты мудак, - шипит Кэтрин, слезая с кровати.

– Ага. Тебе лучше не забывать об этом, - говорю я ей.

– Зачем? Зачем ты это сделал? Ты можешь трахнуть любую женщину, Грейсон.

– Но они - не ты, - говорю я, делая шаг вперед, пока ее спина не прижимается к стене.
– Не принимай это за то, чем оно не является. Я чертовски презираю тебя. Я никогда никого не ненавидел так сильно, как тебя сейчас, - говорю я ей.

– Ты можешь убеждать себя, Грейсон Монро, но я знаю, что где-то там, под всей этой ненавистью, ты все еще любишь меня. Иначе меня уже не было бы в живых.

– Любовь здесь ни при чем, Кэтрин. Ты здесь потому, что ты хорошая мать для нашей дочери. Это все. И потому, что я не чертова эгоистичная сука, которая может лишить ребенка одного из родителей.
– Я отступаю назад и открываю дверь.
– А теперь убирайся из моей комнаты.

Натянув одежду, я спускаюсь вниз и обнаруживаю свою дочь в гостиной с папой и братом.

– Угадай, что?
– Грейси сияет.

– Ты попросила папу завести обезьянку, и он согласился?
– Я поднимаю бровь от любопытства.

– Нет.
– Она смеется.
– Но это хорошая идея. Дедушка, можно мне завести домашнюю обезьянку?
– Грейси смотрит на моего отца так, что трудно отказать.

– Конечно.
– Он пожимает плечами.

– Только если она будет жить у него дома, - говорю я, показывая рукой на папу.

– М-м-м, ну ладно. Но знаешь, что?

– Что?

– Я получила пятерку на экзамене по правописанию. Это значит, что я правильно написала все слова.

– Ну, конечно. Ты самый умный ребенок из всех, кого я знаю, - говорю я ей.

– Ты придешь сегодня на мою тренировку?
– спрашивает она.

– Попробуй меня не пустить. Почему бы тебе пока не собраться? Ты ела что-нибудь после школы?

– Да, дядя Винни дал мне печенье и шоколадное молоко.
– Она улыбается.

За последнюю неделю Винни удалось завоевать Грейси, постоянно подкупая ее сладким. Она действительно потеплела ко всей семье. Как будто ей здесь самое место. Потому что так и есть. И всегда так было.

– Ты оставила мне?
– спрашиваю я.