Ее глаза открываются, и она смотрит на меня с неуверенностью. Страхом.

– Мама?
– кричит она.

– Я здесь, Грейси. Все хорошо. Засыпай, малышка.
– Кэтрин забирается на кровать и начинает гладить волосы нашей дочери. Успокаивая ее.

Я опускаюсь на колени перед Грейси. Она снова смотрит на меня.

– Ты мне снился, - говорит она.

– Да? И что же было в этих снах?
– спрашиваю я.

– Ты пришел в школу, на Родительский день. Я всегда ждала папу на Родительский день, - говорит она.

У меня сердце разрывается. Я должен был быть рядом с ней. Я должен был всегда быть рядом. И я бы так и сделал. Если бы только мне дали шанс…

– Я обещаю, что больше никогда не пропущу Родительский день. Я буду там, где ты захочешь, - говорю я ей. Мне хочется наклониться и поцеловать ее маленький лобик. Но я этого не делаю. Я сдерживаюсь. Может, она и доверяет, но она меня не знает.

– Все в порядке, - говорит Грейси.
– Я знаю, что ты был занят.

– Я никогда не буду слишком занят для тебя, милая. Никогда.
– Я поднимаюсь на ноги и бросаю на Кэтрин последний уничтожающий взгляд, прежде чем выйти из комнаты.

Моя рука тянется к телефону, который лежит на прикроватной тумбочке, и бьет по экрану, пока будильник не выключается. Потерев лицо рукой, я заставляю себя сесть. И замираю, увидев, что моя дочь стоит в моей спальне и смотрит на меня.

– Грейси? Ты в порядке?

Она кивает головой.

– Я думала, ты мне снова приснился, - говорит она.

– Еще рано. Тебе лучше вернуться в постель, - говорю я ей.

– Почему ты не спишь?

– Мне нужно идти на работу.

– А что у тебя за работа?

Этот вопрос наконец-то заставляет меня улыбнуться. Может быть, я смогу превзойти ее кумира, Лиама Кинга. Если она так одержима хоккеем, то, конечно, узнать, что ее отец играет в НХЛ, должно быть круче, чем знакомство с каким-то случайным парнем, которого она встретила лишь однажды.

– Я хоккеист, играю за «Ванкуверских рыцарей». Я капитан, - с гордостью говорю я.

Глаза Грейси расширяются.

– Значит, ты знаком с мистером Кингом? Можешь сводить меня на одну из его игр?

Сукин сын. Ты уязвил мое самолюбие, парень. Я ухмыляюсь. Сначала моя сестра, теперь моя дочь. Да что с ними такое?

– Я могу сделать даже лучше, милая. Хочешь пойти со мной на утреннее катание?

– Сейчас?– спрашивает она с огромной улыбкой на лице.

– Да, сейчас. Мне только нужно собраться, а тебе, наверное, стоит надеть что-нибудь вместо пижамы… Тебе нужна помощь? Может, разбудить твою маму?

– Мне пять. Я могу одеться сама, - говорит она с таким же выражением, как моя сестра - руки на бедрах и все такое.
– И мы должны дать маме поспать. Она мало спит. — Затем ее брови хмурятся, а руки опускаются вниз.
– Думаешь, теперь мама перестанет грустить? Раз ты вернулся?

– Почему ты думаешь, что твоя мама грустит?
– спрашиваю я.

– Она плачет по ночам. Иногда я слышу ее, когда просыпаюсь.

Я не знаю, что на это ответить.

– Может, ты пойдешь собираться, тихонько? И мы сможем дать твоей маме поспать еще немного?

– Хорошо, но мы можем оставить ей записку? Она будет волноваться, если проснется и не найдет меня.

– Конечно, я напишу для нее записку, - говорю я и смотрю, как Грейси выбегает из комнаты. Я встаю и иду в свой гардероб, где натягиваю пару спортивных штанов, толстовку и кроссовки.

Затем я подхожу к прикроватной тумбочке и беру кошелек и телефон. Когда я выхожу из спальни, Грейси выходит из своей с блокнотом и карандашом. Она протягивает их мне.

– Вот. Мы можем написать маме записку на этом, - шепчет она.

Я беру блокнот и карандаш и набрасываю послание. Коротко и по существу.

Отвез Грейси на утреннее катание.

Вернусь позже.

– Я оставлю это на тумбочке у кровати, - говорю я Грейси, прежде чем тихо войти в гостевую комнату. Кэтрин отключилась. Я останавливаюсь на секунду и просто смотрю на нее. В голове крутится столько вопросов.

Почему она плачет по ночам? Почему она ушла? Почему все это так сильно меня беспокоит? Это не изменит того, что она сделала.

Положив блокнот на кровать, я выскальзываю из комнаты и беру Грейси за руку.

– Пойдем.
– Я веду дочь на кухню и усаживаю ее на стойку.
– Я собираюсь сделать коктейль. Хочешь чего-нибудь?

– М-м-м, а у тебя есть шоколадное молоко?
– спрашивает она, болтая ногами.

Я улыбаюсь.

– Конечно, есть. Это самый лучший вид молока.
– Я открываю холодильник и достаю его. Затем беру стакан и наполняю его доверху, после чего приступаю к приготовлению своего коктейля.
– Ты готова?