– Не отпускай меня, - шепчу я.
– Пожалуйста, не отпускай меня.

– Никогда. Я буду обнимать тебя вечно, Танна, - обещает Люк. Он двигается, но я не открываю глаза. Я утыкаюсь в его шею. Мои руки крепко сжимаются вокруг него, когда я чувствую, что он садится. Я не могу отпустить его. Его руки успокаивающе гладят меня по спине.
– Шшш, все хорошо. Я держу тебя.

Я никак не могу успокоиться. У меня давно не было таких панических атак. И, наверное, это воспоминание помогло мне понять, что я никогда не смогу от них избавиться. Я никогда не смогу забыть о том, что Эндрю сделал со мной. То, что я позволила ему сделать. Это самое страшное. Чувство вины. Чувство, что я позволила ему. Потому что я оставалась, раз за разом.

Что со мной не так, что я позволяю кому-то так обращаться со мной? Неужели я так отчаянно хочу быть любимой?

Глава тридцать четвертая

Я обнаружил Монтану на верхней площадке лестницы, прижавшуюся всем телом к стене. Ее глаза были закрыты, и она кричала, снова и снова прося прощения.

Надеюсь, брат Грея найдет этого ублюдка живым. Эндрю. Если сегодня я убил его близнеца, значит, я смогу убить этого больного сукина сына еще раз. И я, блядь, чертовски хочу этого.

Я обнимаю свою жену, а она цепляется за меня так, будто я - единственное, что удерживает ее от безумия. Я буду сидеть здесь и обнимать ее столько, сколько ей нужно. Я никуда не уйду.

– Я всегда буду любить тебя, Танна. Мне жаль, что я не могу избавить тебя от этих воспоминаний, - говорю я.

– Ты… я люблю тебя, - говорит она, захлебываясь рыданиями.
– Мне жаль.

– Нет. Не говори мне этого. Тебе не за что извиняться.

– Мне жаль, что я так сломлена. Ты заслуживаешь лучшей жены, чем то, что от меня осталось.

– С тобой абсолютно все в порядке. Не за что извиняться. Ты не сломлена, Монтана. Ты - та самая идеальная, прекрасная душа, которую я знал и любил с детства. Ты, миссис Джеймсон, чертовски удивительная. Я хочу тебя, всю тебя, все лучшее и худшее в тебе. Наш брак, мы, все по-настоящему, Танна. Нет ни одной частички тебя, которую бы я не любил.

Мы сидим в тишине не менее тридцати минут, прежде чем Монтана поднимает голову. Ее слезы в конце концов прекратились. Большими пальцами я вытираю влагу с ее щек.

– У меня сердце разрывается от того, что я не могу забрать всю твою боль, - шепчу я.

Монтана смотрит на мои руки. Она не произносит ни слова.

– Что послужило причиной? Я что-то сказал? Что-то сделал?

Она качает головой.

– Я собиралась спросить тебя кое о чем… а потом… - Она делает паузу и затем добавляет: - Я не должна спрашивать, потому что это не мое дело.

– Я твой муж, Монтана. Поэтому все, что я делаю, - твое дело. Нет ничего, о чем ты не могла бы меня спросить. Я всегда тебе отвечу.

– Ты не разозлишься?

– Как бы я ни был зол, ни при каких обстоятельствах я не причиню тебе боль. Я никогда не поступлю так с тобой, Танна.
– Я знаю, что уже говорил это раньше. Я также знаю, что она верит в это. Но иногда мне кажется, что ей нужно услышать это еще раз.

– Куда ты уходил? Почему твои руки выглядят так, будто ты кого-то избил?
– Она смотрит на мои кулаки, а затем снова поднимает на меня глаза.

– Грей позвонил мне сегодня утром. Его брат нашел Эндрю.

При упоминании этого имени глаза Монтаны расширяются.

– Только теперь мы не уверены, что этот парень был Эндрю. Мы нашли вот это в его бумажнике.
– Я достаю фотографию из кармана, хотя это последнее, что мне хотелось бы делать. Показывать ей лицо этого ублюдка. Лицо ее абьюзера.

– Их двое?
– ахает она.

– Ты знала, что у него есть близнец?
– спрашиваю я.

– Нет, он сказал мне, что был единственным ребенком. Что его родители умерли, когда он был маленьким.

Меня не удивляет, что этот придурок солгал ей.

– Я хочу уехать. Увезти тебя отсюда. Туда, где нас никто не сможет найти, - признаюсь я.

– У меня был сон, - говорит она мне.

– Да? И что тебе снилось?

– Ты. Ты катался на коньках с маленькой девочкой, нашей маленькой девочкой. — Она улыбается мне.
– А потом у тебя на руках был наш сын. Я хочу, чтобы этот сон стал нашей реальностью, Люк. Мы не можем убегать только потому, что сейчас… тяжело. Все наладится.

– Я тоже хочу этот сон, - говорю я ей.