– Мне не нужно, чтобы ты была кем-то, кроме себя, Танна. Но я согласен. Я думаю, тебе нужно исцелиться. Я думаю, тебе нужно снова обрести себя. Для себя. Не для меня. И я буду рядом с тобой, когда ты это сделаешь.

– А что, если он найдет меня?

– Сначала ему придется иметь дело со мной, - говорю я ей, прежде чем обвести взглядом комнату.
– Ты хочешь спать здесь или пойдем ко мне в постель?

Монтана прикусывает нижнюю губу.

– Пойдем к тебе.

– Давай, пойдем.
– Я встаю с кровати и протягиваю руку. Монтана вкладывает свою ладонь в мою, и я веду ее в свою спальню. Откидываю одеяло, и мы оба ложимся. Затем я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее лбу.
– Спокойной ночи, детка.

Я закрываю глаза и беру ее за руку. Как бы мне ни хотелось обнять ее и крепко прижать к себе, я этого не делаю.

Пронзительный крик заставляет меня подскочить. Я включаю свет и вижу, что Монтана мечется по кровати. Она снова и снова выкрикивает слова «помогите» и «остановись». И мое сердце, блядь, разрывается на части от этих звуков.

Я убью его нахрен. Как только найду этого ублюдка. Если только кто-нибудь еще не опередит меня. Судя по его бару и квартире, которую он делил с Монтаной, либо Эндрю что-то искал, либо кто-то другой искал его.

Я еще не сказал Монтане. Как сказать ей, что все, что у нее было, уничтожено? Я знаю, что должен ей об этом рассказать. Выяснить, не знает ли она, кто может охотиться за Эндрю и не замешана ли она в чем-нибудь, к чему он может быть причастен.

Брат Грея ищет его, но мне нужны ответы. Мне нужно стереть его с лица земли. Я сделаю все, чтобы Монтана снова почувствовала себя в безопасности.

– Танна, проснись. Это всего лишь сон, - говорю я, поднимая ее на руки и усаживая на себя.

Ее пальцы впиваются в мои руки, а глаза медленно открываются. Я чертовски ненавижу видеть ее такой. Страх, слезы, которые текут по ее щекам. Никогда еще я не чувствовал себя таким бесполезным. Я не могу избавить ее от кошмаров. Как бы сильно я этого ни хотел.

– Все хорошо. Я с тобой. Здесь ты в безопасности.

– Люк?
– спрашивает она, обводя глазами комнату, прежде чем снова посмотреть на меня.
– Мне очень жаль.
– Ее голова опускается на мою грудь, а тело сотрясается от рыданий.

Я провожу руками по ее спине.

– Все хорошо. Я с тобой, - повторяю я снова и снова.

Она продолжает извиняться, но это моя вина. Это я должен извиняться за то, что бросил ее четыре года назад. Я должен был быть рядом, чтобы защитить ее. Я никогда не прощу себя за то, что ушел…

Глава пятнадцатая

Нервозность - это еще не все, чтобы описать, что я сейчас чувствую. Колено подпрыгивает вверх-вниз, пока я грызу ноготь. Это была плохая идея. Я сказала Люку, что хочу этого. Что мне это нужно. Но теперь, когда я сижу лицом к лицу с психотерапевтом, которого он нашел, я не уверена, что готова.

– Ты нервничаешь.
– Доктор Уэст не сводит с меня глаз. Это не вопрос, а утверждение, поэтому я ничего не отвечаю.
– Тебе не стоит беспокоиться. Мы не будем делать ничего, чего ты не хочешь. Мы не будем обсуждать то, что ты не готова обсуждать, - говорит она.
– Может быть, для начала ты расскажешь мне немного о Люке?

– Люке? Почему?
– спрашиваю я, сбитая с толку. Люк не имеет никакого отношения к моим кошмарам. Почему во мне укоренился такой глубокий страх, что я не могу вынести мысли о том, чтобы выйти из этого дома.

– Какое твое первое воспоминание о Люке?

– Я знаю его с самого рождения. Наши матери были подругами, - говорю я ей.

– Я спросила не об этом. Я спросила о твоем первом воспоминании о нем.

Я на мгновение задумываюсь.

– Кажется, мне было четыре… или, может быть, пять.
– Я делаю глубокий вдох и пытаюсь представить себе тот день.
– Я умоляла брата покатать меня на качелях. Шон не хотел, потому что собирался забраться в домик на дереве. Люк остался и подтолкнул меня.
– Я улыбаюсь. У меня есть миллион других воспоминаний о том, как Люк делал что-то незначительное, чтобы доставить мне радость. А еще день похорон Шона. Когда он ушел и больше не вернулся.

– Хорошо, это хорошо. Ты чувствуешь себя здесь в безопасности? В этом доме? С Люком?

– Да, - отвечаю я, потому что даже если он ушел, когда я нуждалась в нем больше всего, я знаю, что он никогда не причинит мне физическую боль. А еще я знаю, что если бы я позвонила ему, Люк пришел бы за мной.

– Как ты познакомилась с Эндрю?

Я вздрагиваю от этого имени. Я не упоминала его. Люк, должно быть, сказал.

– Я… я встретила его в баре, которым он владел.
– Мое сердце начинает колотиться. А мои ногти, или то, что от них осталось, впиваются в ладони.