Когда машина наконец выезжает на Главную улицу, я выскакиваю и прохожу квартал, останавливаясь перед входом в «Слайм». Закрытый, заколоченный досками «Слайм».

– Что за хрень?

– Похоже, твой парень в бегах, - говорит Грей, указывая на очевидное.

Я подхожу к стеклянной двери и дергаю за ручку, удивляясь тому, что она открывается без каких-либо усилий.

– Кто заколачивает окна и не запирает дверь?
– Переступая порог, я поворачиваюсь к Грею и удивленно поднимаю бровь.

– Чертов идиот, - отвечает он, прежде чем последовать за мной внутрь.

Я оглядываю полуразрушенный бар. Все предметы мебели сломаны, а стекло покрывает деревянный пол вместе с алкоголем, которым когда-то были наполнены бутылки.

– Хм… - Я поворачиваюсь на голос Алессандро, рядом с которым стоят Трэвис и Лилиана.

– Что?
– спрашиваю я.

– Либо у этого ублюдка серьезные проблемы с гневом, либо ты не единственный, кто его ищет.

– Поехали отсюда. Осмотрим квартиру, где этот засранец держал твою девочку. Если здесь его нет, то мы наверняка найдем его там.
– Грей опускает руку мне на плечо, прежде чем выйти за дверь.

Глава тринадцатая

Алия ушла тридцать минут назад. Последние два дня она провела здесь. Я знаю, что Люк наверняка попросил ее побыть со мной, но я все равно ценю тот факт, что она это сделала. У меня очень долго не было подруги. Я всех отталкивала, отдалялась. Я позволила Эндрю убедить меня, что они мне не подходят. Что они пытаются встать между нами. Теперь, когда я думаю об этом, то понимаю, что должна была прислушаться к ним. Потому что они были правы. Он не подходил мне.

Я до сих пор боюсь, что он найдет меня. Что он не отпустит меня просто так. Я знаю Эндрю. Он не из тех, кто спускает что-то на тормозах.

Я захожу в туалет и смотрю на ванну. Я бы с удовольствием понежилась в горячей воде. Но я не могу. Я знаю, что как только попытаюсь это сделать, воспоминания о том, как Эндрю удерживал меня под водой, накроют меня. В груди становится тяжело от этой мысли. Поэтому я захожу в душевую кабинку и включаю воду. Люк должен скоро быть дома. Он сказал, что приедет поздно вечером, и, честно говоря, я делаю все возможное, чтобы занять себя до его возвращения.

Мне нужно взять себя в руки. Нехорошо так сильно полагаться на него. Но сейчас мне нужна помощь. И я начинаю признавать, что не могу справиться с этим в одиночку. Как бы мне ни хотелось снова стать собой, стереть синяки — воспоминания — и просто начать новую жизнь, я не могу. Потому что, если бы это зависело от меня, я бы вернулась домой после того, как вышла из больницы. Я бы сразу отправилась к Эндрю, потому что страх перед тем, что он сделает, когда найдет меня, слишком велик, чтобы справиться с ним в одиночку.

Может быть, завтрашняя встреча с врачом пойдет мне на пользу.

Я раздеваюсь, захожу в кабинку и позволяю горячей воде омыть меня. Я знаю, что не первая женщина, которая прошла через то, что было у меня с Эндрю. Я также знаю, что многие женщины так и не смогли выбраться.

Так вот что я сделала? Сбежала от него?

Я не уверена. Я прячусь. Я хочу стать достаточно сильной, чтобы просто выйти из дома и сказать «да пошел ты» всем и каждому, кто пытается помешать мне жить так, как я хочу. И, надеюсь, однажды я так и сделаю. Но этот день пока не настал.

Я выключаю воду, беру полотенце со стойки и оборачиваю его вокруг себя. У Люка самые мягкие полотенца, которые я когда-либо видела. Интересно, где он их берет? Надо не забыть спросить у него.

Моя ладонь обхватывает ручку, и я замираю. Звук шагов по ту сторону двери заставляет мое сердце бешено колотиться. Я медленно отступаю назад. Она заперта. Он не может сюда войти.

Я опускаюсь на кафельный пол и подтягиваю колени к груди, упираясь головой в бедра. Мне просто нужно подождать. Он не знает, что я здесь. Он не может найти меня здесь. Мне просто кажется. Я считаю до шести. Три раза. И как раз когда я убеждаю себя, что по ту сторону двери никого нет, раздается громкий стук.

– Танна, ты здесь?
– Знакомый голос прорывается сквозь мою панику.

– Люк?
– Я поднимаюсь на ноги, мои колени все еще дрожат, пока я иду к двери и открываю ее.

– Ты ждала кого-то другого, детка?
– Его улыбка сходит на нет, когда он замечает выражение моего лица.
– Что случилось? Что с тобой?
– спрашивает он, и его взгляд устремляется мне за спину, как будто он ожидает найти там ответы.

– Н-ничего. Я в порядке, - говорю я ему. Мое сердцебиение успокаивается, и страх уходит.